Закончив со сбором вещей, которых у меня и так немного, переодеваюсь в белую футболку и рваные джинсы.
— Я возьму скрипку, — говорит Нил, когда я выхожу из ванной.
Он стоит возле окна, спрятав руки в карманы джинсов, а я всеми силами стараюсь не смотреть на диван, но замечаю на кофейном столике подарок Адама: виниловую пластинку румынского скрипача Джорджа Энеску. Я так и не раскрыла ее, потому что мне негде ее слушать.
— Это тоже нужно взять, — шепчу, забирая со стола подарок.
Нил кивает, закидывает на плечо скрипку, а я беру своего друга — чемодан на колесиках. Скрип двери заставляет нас остановиться, а точнее, чья-то истерика. В квартиру заходят Элли и плачущая Нира.
Чувствую, как Нил напрягается, а я скрещиваю руки на груди. Мне вообще не интересно, что заставила пустить слезу эту бездушную тварь. Ей кто-то отказал?
— Что стряслось? — спрашивает Нил, но его голос звучит так, словно ему наплевать.
— Кое-что случилось, — жестко откликается Элли, поднося стакан воды подруге.
Выпив полностью, Нира ставит стакан на стол и попытавшись отдышаться, объясняет:
— Звонил Ник… Он веселился вместе с Зейном.
Руки девушки дрожат, а я закатываю глаза. Типичная сцена: девочка обиделась, что мальчик променял ее на своих друзей.
— Зейн, как обычно, устроил гонки в нетрезвом состоянии, но если ему всегда везло, то не в этот раз, — продолжает Элли вместо подруги, а я пытаюсь понять, что это значит.
— Ник звонил из больницы. Зейн… его сердце остановилась по пути в больницу. — Нира закрывает рот, после сказанных слов, не прерывая свой скорбный ручей слез.
Элли гладит ее по спине, но взгляд ее выдает, что ей тоже на это наплевать. Похоже, все знали, какой Зейн, но Нира любит жить в розовых очках.
Тишину нарушает мой смех, который становится все громче. Он умер! Могу ли я считать, что он легко отделался?!
— Что смешного? Тут умер человек! Мы должны пойти в больницу и посочувствовать его родителям!
Предложение Ниры касается всех, но смотрит она на меня, и я, наконец, подхожу к ней ближе.
Она вся дрожит, ее лицо красное от слез, а на носу виднеется большая царапина. Готова поспорить, это моих рук дело.
— Тебе часто повторяли, что ты хозяйка мира, и ты поверила, да? Какое, к черту, сочувствие? Он так легко отделался, а я буду всю жизнь с травмой жить!
Глаза щиплет от слез, Нира хочет ответить, но я перебиваю:
— Ты ведь любишь жить одним днем, Нира! Но знай, что пока ты будешь сидеть на этом чертовом диване, где все произошло, есть попкорн, смотреть «Эйфорию» и тащиться по паре Нейта и Мэдди4, я буду должна вернуть себе психологическое здоровье! Ведь такие, как ты, только в школе королевы, а потом всю жизнь будешь ложиться под всех подряд и реветь, что жизнь не удалась! Мне тебя жаль, но ненавижу я тебя больше!
Выдохнув от сказанного, облизываю соленые губы, и, забрав чемоданчик, ухожу прочь из этого места, жалея, что вообще когда-то вошла туда.
Да уж, говорят, миром правит любовь, но ненависть явно не отстает.
Закинув вещи в багажник, Нил вставляет ключ в замок зажигания.
— Нужно съездить до моей работы. Я оставил ключи от квартиры там.
— А что за работа? — спрашиваю я, подперев ноги под себя.
— Небольшой тату салон.
Я киваю, и впервые за это время разглядываю Нила лучше. На нем серая поношенная футболка и темные джинсы. Зеленые глаза отлично гармонируют с каштановыми волосами, которые он взъерошил рукой. На лице трехдневная щетина, а на обеих мускулистых руках набиты татуировки, которые покрывают всю кожу. Он, наверное, старше меня на пару лет.
Мягкая улыбка появляется на его лице, когда он предлагает сигарету. Я соглашаюсь, и мужчина трогается с места, а я включаю музыку. На экране высветились имена артистов и название песни: Halsey ft Yungblud — 11 minutes.
Мне неизвестны эти артисты, в моем плейлисте только классика, но красивый голос девушки и слова, произнесенные ею, не дают мне пошевелиться. Музыка спасает. Буквально друг, который никогда не бросит. А слова из песни иногда звучат так, будто они написаны для тебя.
[4] Пара из сериала «Эйфория», состоящая в абьюзных отношениях