Дети Солнца (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Флавий всплеснул руками: здесь только пускать кровь. Он сообщил об этом патрону и добавил:

— Я вызову Севира…

— Сам уже настолько обленился? — спросил Растус. — Или боишься руки замарать?

Голос Растуса, как всегда при подобных приступах, обрел особенную глубину и гулкость. Говорил он осторожно, медленно, и оттого каждое слово приобретало дополнительный вес. Раньше Флавий в такие минуты трусил невероятно, потом попривык.

Растус прикрыл глаза и слабо шевельнул кистью:

— Достань око.

Флавий извлек из сундука замотанный в бархатную тряпицу стеклянный шар. Такие амулеты выдавали только служителям высшего ранга и только по личному распоряжению и императора. Они позволяли владельцам слышать и видеть друг друга на большом расстоянии. Растус получил свой от жреца Маркуса.

Флавий пристроил око на подлокотнике и приступил к процедуре. Пришлось самому вскрывать вену и удерживать на весу емкость для стока крови: он не посмел просить патрона перебраться на кушетку, где можно было хотя бы сесть и поставить таз себе на колени.

Черная кровь стекала в помятый оловянный таз, и Растус перецветал из багрового в пепельно-серый.

Между тем в глубине стеклянного шара показалось лицо: молодое, золотисто-загорелое, с крупными резкими чертами, как у хищной птицы. Растус вызвал того самого Ансельма, что стоял сейчас с воинами империи под Чарой.

В ухе Ансельма поблескивала аккуратная сережка — жемчужина на короткой золотой проволочке. Флавий знал, что это тоже средство связи. Ансельм добился, чтобы его подчиненным жрецы сделали амулеты, дешевые и практичные. Жемчужина внутри полая, в нее заливается Кровь Солнца. Такой амулет не имеет силы ока и позволяет общаться на расстоянии лишь в несколько миль (5), но очень облегчает координацию войск на поле боя и разведку.

У Ансельма такие связи, что жрецы предоставляют ему Кровь Солнца и благословение в огромных количествах. У его людей и связь, и доспехи заговоренные, легкие и прочные. И вот такое войско стоит сейчас под стенами Чары.

Флавий совсем расстроился, думая об этом. На что вообще рассчитывают либертины?

— Приветствую, — каркнул Растус, наклонился к подлокотнику и скроил насмешливую гримасу.

— Здравствуй, — откликнулся Ансельм. Вгляделся пристальней — и поднял брови. — Тебе нездоровится, — он не спрашивал — утверждал, спокойно, словно говорил о погоде.

— Чем же ты мне поможешь? Пришлешь врачей? У меня свои есть.

— Старший жрец Чары дал добро на уничтожение либертинов, — сказал Ансельм. — Деваться тебе некуда. Против меня ты сейчас не выстоишь. Всё кончено.

— Да, конечно. Я, в общем, и собирался тебя поздравить. Старый козел Октавиан не зря сделал на тебя ставку. Вместо того чтобы честно противостоять в бою, ты подсылаешь шпионов, плетешь интриги, настраиваешь против меня народ. Успешно, успешно.

Флавий хмыкнул, про себя, конечно. Растус знал, куда ударить: Ансельм считался человеком кристальной честности, образцом благородства. Впрочем, смутить его не удалось. Выражение лица холодное, без насмешки, тон учтивый — оттого и слова его звучали весомо. Он не подначивал, как Растус, он доводил до сведения.

— Требуешь честности? — спросил Ансельм. — Хорошо, давай решим дело честно. Выходи, сразимся. Или сдавайся. Осаждать Чару я хочу ровно так же, как ты — в ней сидеть.

Растус дернул локтем. Таз качнулся в руках Флавия, и тот зашипел от испуга: кровь чуть не выплеснулась на щегольской камзол. Пациент его провел ладонью над шаром, словно стирая изображение. Лицо Ансельма исчезло, на поверхности отразилось лицо самого Растуса: правая бровь высоко поднята, бескровные губы нервно кривятся.

— Драться, — сказал Растус глухо. — Или уходить… Бежать…

Он набросил на шар кусок бархата и встал так поспешно, что едва не сбил Флавия с его тазом. Пошатнулся, расплылся в страшноватой, похожей на оскал улыбке.

— Погодите, патрон, — пролепетал Флавий. — А перевязать?

Растус посмотрел на него с удивлением, перевел взгляд на собственную руку, по которой тоненькой струйкой стекала кровь. Молча протянул руку Флавию. Тот отставил таз подальше и завозился с бинтами.

— Патрон, вам стоит полежать. Иначе приступ может повториться. Я бы не исключал и возможности удара.

Растус скривился:

— Какой нахрен покой? Проигнорировать приглашение жрецов? Запереться в крепости, как крыса? Поедешь со мной, раз мое здоровье так уж нуждается в опеке.

Флавий поклонился. Отговаривать патрона бесполезно. А виноват, если что, окажется он. Но когда было по-другому?

Вскоре из крепости потянулся поток всадников в доспехах, с вымпелами цветов, которые выбрали себе либертины: белый, лиловый и алый. Выезд получился торжественный, шествие так и сияло, яркой полосой прорезая хмурый день. Растус, облаченный в пластинчатый панцирь и шлем с алым гребнем, восседал на огромном черном, как жук, жеребце. За его правым плечом, приотстав на полкорпуса, держался Артус: на груди золоченого панциря улыбающееся солнце, за плечами бурый плащ с меховой оторочкой. Слева от вождя ехала на мосластом гнедом иноходце Магда в белой тунике и лиловом плаще.