— Я тебя не возьму. Ты гордый очень. Пить с тобой будем — это да. Но работник ты никудышный, уж прости за правду. Хотя и хороший врач.
Они помолчали, потягивая темное сладкое вино.
— Ну что ж, — сказал наконец Маркус. — На твоем месте я бы сейчас не открывался Растусу. Кто знает, чем обернется для нас история с разведчиками Ансельма. Вон, погляди. Третий день любуюсь.
Он указал рукой с кубком на одно из окон. Флавий привстал — и увидел угол крепостной стены, а на ней виселицу с тремя повешенными. Сейчас, против солнца, они казались черными силуэтами.
На днях либертины раскрыли группу, шпионившую в пользу Ансельма. С тех пор Растус плотно взялся за своих. Выяснял, как враги проникли к либертинам, что вызнали. Троих нобилей вывесил на всеобщее обозрение, одного зарубил собственноручно.
— Посмотри вокруг: многие приторговывают женами, чтобы получить место потеплее или удержаться на должности. Чем ты лучше? А Магда тебе даже не жена.
— Лучше бы она была мне только женой, — вздохнул Флавий. — Я бы убил ее, и дело с концом.
— Вот оно что… Скажи, ты, идя на кор нексум, о чем думал? Тебя не предупреждали, что это сродни самоубийству? Что даже после смерти вы будете вместе? Сейчас всё, что ты можешь, — взять контроль над своей парой. Если вы — одна плоть, будь головой. Я понимаю, с Магдой это трудно. Но больше-то ничего не остается.
— Ты прав. — Флавий надел браслет, снял плащ со спинки кресла. — Попробую сам разобраться с тем, что натворил. Теперь понимаю, как это выглядит. Я как муж, который не может поставить на место женушку. И сам кругом виноват. Ладно. Надеюсь на твою деликатность.
Маркус кивнул.
— Не волнуйся, никому не скажу. Не хватало еще мне в это лезть.
К Магде Флавий шел как на казнь. Разговор с Маркусом его расстроил. Не то чтобы он так уж надеялся, что связь можно разорвать. Скорее не верил в необратимость судьбы, в то, что попался. До сих пор его устраивало, что они с Магдой единое целое.
С тех пор как указ императора даровал ноблессам, принявшим посвящение в храме Солнца, право занимать чиновничьи и военные должности, для прилипал вроде Флавия открылись новые горизонты. Указ был логичен: посвященный, приобщившийся к силе божества, становится полубогом, и человеческие обычаи его только стесняют. Дети Солнца свободно выбирают себе пол, внешность и прочие физические данные. Магда за свои семьдесят лет дважды становилась мужчиной. Флавий при желании, промучившись пару-тройку месяцев, мог бы метаморфировать в женщину с полным набором всего, что женщине причитается.
Флавий готов был подняться за счет любовницы, но делить любовницу с патроном — совсем другое дело. Отобрать Магду у Растуса Флавий не мог, не мог и бросить. Оставалось последовать совету жреца.
Магда сидела за столом, сервированным стопкой донесений и початой бутылкой. Сосредоточенно читала, наматывая русый локон на палец. Флавий с удовлетворением заметил нездоровую бледность, тени под глазами. Не один он мучился эти дни.
Он снял накидку и улегся на кровать, заложил ногу за ногу — ни дать ни взять одалиска. Пора уже быть честным с собой: для Магды он прежде всего красивая игрушка. Молодой страстный любовник. Хотя она и в семьдесят хороша: гибкая, сильная, гладкая. От зрелости только четкость, определенность черт да умный холодноватый взгляд. Посвященные нобили живут долго, очень долго.
— Плохие новости?
— Я устала, — пожаловалась Магда. — А новости — да, скверные. Жрецам Чары представили доказательства, что Растус замышляет их предать, как только разберется с Ансельмом. Растуса вызвали к храму держать ответ перед народом Чары.
Флавий покачал головой. Всё развивается так, как он и боялся: либертины, получается, оказались в двойной осаде: воинов империи под предводительством Ансельма и горожан Чары, для которых воля их жрецов — закон.
— Доказательства представили разведчики Ансельма? — спросил он.
Магда кивнула:
— Ансельм играет нечестно. Сам понимаешь, достаточно подать факты в удобном свете — и вот ты уже представил противника настоящим демоном.
— Растус очень рискует. Ты едешь с ним?
— Обязательно. Чем больше там будет народу, тем лучше. Я очень боюсь, что это ловушка.
Флавий тоже боялся. Завтра у храма может случиться что угодно. А если Магду убьют? Сидела бы она лучше в крепости, занималась делами снабжения. Но Флавий не имел права указывать ей, что делать, — и очень об этом жалел.
Он начал развязывать ворот рубашки.
— Я-асно. Сколько у тебя забот. Не до меня, да?
Магда открыла рот с явным намерением отчитать за наглость, но осеклась, потому что Флавий снял с руки браслет-змейку и положил на покрывало.
— Три дня я пытался понять, что происходит. Зачем ты возвращаешься к Растусу? Тебе стало скучно?
Во взгляде Магды ему померещилась жалость, но голос ее звучал твердо: