— Ну, а почему нет? — продолжал Маркус, смягчив тон. — Молодая девица с будущим, племянница Ансельма. Живучая и легкомысленная? А что еще надо, чтобы залечить душевные раны? Утешаться следует с людьми легкими и беспечными. Вон как тебя задела эта беспечность. Почему бы не отведать чего-то подобного? Подожди, вот вернемся в империю, у тебя будет из чего выбрать. Ни за что не поверю, что никто не захочет утешить такого как ты.
— Тебе бы все издеваться, — буркнул Флавий.
— Отчего же? Тебе даже не нужно идти в храм, чтобы заключить новый союз. У тебя всё для этого есть: и браслет-медиатор, сонастраивающий души, и достаточный запас Крови Солнца, и жрец под боком. Не хватает только ноблессы, которая желала бы сочетаться с тобой браком на небесах.
Флавий закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то в себе.
— Рената, — сказал он наконец, и уголки его губ дрогнули в досадливой гримасе. — Она могла бы согласиться. Она меня любила… Была влюблена.
— А отчего бы и нет? — спросил Маркус. — Я вернусь — и мы найдем способ с ней поговорить.
— Нет, — Флавий наморщил нос. — Нет. А вдруг она и правда согласится?
Он так натурально разыграл ужас, что Маркус рассмеялся:
— А что не так? Говорят, племянница Ансельма — красавица и умница, каких поискать.
— Это правда. Рената даже слишком красива и бойка. С ней рядом будешь выглядеть бледно. И всю жизнь проведешь в тени ее штанов. Нет уж, мне Магды хватило.
— Любит всех строить?
— Любит учить. Слышал бы ты, как она рассказывает о своей кузине. Об Уирке, да. По ее словам, Уирка дня не проживет без опеки. Убьется сразу, если отвести глаза. Рената рассказывала, например, что Уирка сильно боится высоты — и все время лезет на верхотуру, потому что там обзор пошире и вообще так интереснее. А Рената снимает кузину с каждой башни, с каждого дерева. Уирка затевает ссоры и драки по любому поводу. По словам Ренаты, она не помнит, чтобы кузина ходила целая. Вечно либо глаз подбит, либо колено разодрано. Кулаки в кровь и вся в синяках.
Маркус покивал:
— Да-да. То ухо отвалится, то нос. А то руку где-нибудь потеряет… Ох уж эти женщины. Ренате бы детей побольше, чтобы было куда деть заботливость. Зато она не успокоится, пока не поднимет тебя на ноги.
Флавий передернулся:
— Ага. Наставит на правильный путь и протащит по этому пути до самого конца, так что и рыпнуться не посмеешь.
— Тогда Уирка? Вы же расстались почти друзьями? Может быть…
Флавий вскипел:
— Всю жизнь быть привязанным к этой? Благодарю покорно!
— Знаешь, если ты позволяешь себе выбирать и отказываться, значит, дела твои не так плохи. Затаись, перетерпи. А в империи мы что-нибудь придумаем.
Флавий скрипнул зубами:
— Мне нужна Магда. Живая.
— Этого я тебе не обещаю, — сказал Маркус. — Завтра я уеду. Вернусь не скоро: может, через неделю, может, через две. Постарайся в мое отсутствие поменьше общаться с людьми. Помни: от сдержанности зависит твоя жизнь.
— Да я и так сдержан до невозможности, — в голосе Флавия послышались истерические нотки. — В жилах вместо крови холодная вода. Жду, когда там всё окончательно заледенеет, и меня разорвет.
— Разорвет — пинай на себя. Я могу тебе помочь и, что важнее, хочу помогать. Но я не всесилен. Если ты сам не соберешься, никто тебя не соберет.
Флавий улегся, отвернувшись к стене и подтянув ноги к животу. Маркус счел это согласием, но беспокоиться не перестал. Придется оставить его здесь. Тащить эту развалину с собой — надорвешься. Да и, правду сказать, Маркус устал. Если Флавий в его отсутствие сам себя угробит — значит, такая у него судьба. А господин Ларций… Господин Ларций поймет. Главное всё-таки — Арзран.
Глава 21
Флавий собрал вещевой мешок. И пожитков-то почти не осталось, вся одежда на себе, но мешок получился тяжелый. Ну как не взять котелок? Походную кружку, ложку? Одеяло? Без него в лесу не протянешь. Так… Вроде всё. Мази, обеззараживающие смеси, наркотические средства, запас Крови Солнца — в отдельной сумке. Ничего не забыл?
Он пихнул мешок в угол, свалился на постель и уставился в потолок. Бессонница вытягивала последние силы. Флавий ждал, что безумие со дня на день полностью его поглотит. Когда он перестанет понимать, где находится, его уничтожат. Даже Маркус не вступится: Маркус утром уезжает. Или уже уехал? Когда — вчера, неделю назад? А, нет, вот же он, на лавке. Спит без задних ног. Флавий его проводит и отправится своей дорогой. Пусть думают, что они ушли вместе. На всякий случай.
Смысла уходить, в общем, нет, просто вдали от людей протянешь дольше. А удовольствие дрожать в предвкушении конца определенно стоит растянуть. Флавий усмехнулся. По душе тек расплавленный свинец. Медленно, медленно, ме… Невозможно.