— Будь здорова! — отозвался гулкий низкий голос. — Заспалась ты. Я уж думал, не очухаешься.
Давешний рыжий колдун подошел, навис над Флавием, обдавая звериным смрадом. С одного бока на поясе у него висел тесак, а с другой… меч Севира. Ножны с накладками в виде орлов и воронов, рукоять-«яблоко» из переплетенных стальных и медных полос — не спутаешь.
— Добрая вещь, — сказал колдун. — Оставлю себе. Ну, а ты что для меня припасла? Может, отраву какую?
Флавий заозирался, ища хоть какое-нибудь окошко, отдушину. День снаружи или ночь? Сколько времени прошло? Севир, выходит, убит? А слуги?..
Колдун укоризненно поцокал языком и вернулся к очагу: у него там что-то готовилось. Продолжал ворчливо:
— Ну, рассказывай. Куда делась та девка, Хельга? Кто вас отправил за нашими головами? Каких еще гостей ждать?
Флавий всхлипнул и вжался спиной в бревенчатую стену. Вот, собственно, и всё. Куда он лез? На что рассчитывал?..
— Мне, в общем, что? — рассуждал колдун, глядя на него ласково. — Пусть приходят. Мы гостей всегда сразу чуем. Здесь наша земля. Мы чуем…
Тут дверь распахнулась, слои дыма заколыхались, и на пороге предстал второй колдун. Лысый и голый до пояса, в штанах мехом наружу, больше всего он напоминал сатира. Одной рукой он придерживал на плече тряпичный сверток, из которого торчали ноги в мягких женских сапожках.
Колдун воззрился на Флавия, осклабился:
— Нынче девицы бегают по лесам табунами. Твоя, братец, хороша. Но моя лучше!
Он поставил ношу на пол, распутал — оказалось, в старый плащ была завернута девушка. Невысокая, но не сказать чтобы хрупкая. Одежда, явно с чужого плеча, сидела на ней неловко. Зато на груди висело столько бус, сколько нацепляют совсем маленькие девочки, желая покрасоваться. Из-под платка падали на лоб крупные смоляные кудри. Серые глазищи под черными арками бровей, ямочки у крупного рта — хороша. Вот эта точно девица. От женщины еще ничего нет, как есть ребенок — чистота поразительная. Кажется, в голове ни единой мысли. Она даже не испугана. Огляделась с любопытством, заметила Флавия — и прыснула в кулак. Совсем дура.
Девок такой масти среди местных Флавий не видел. Впрочем, если верить трудам известных путешественников, переселенцы с Западных островов в Скогаре не такая уж и диковинка. А там, на островах, два вида людей: или рыжие, или темноволосые и синеглазые, вот как она.
Лысый провел рукой вдоль двери, и та исчезла. Теперь до самого торца тянулись ровные венцы, словно здесь никогда и не было входа.
Рыжий перевел взгляд с Флавия на девицу и обратно.
— Ну что ж, — сказал он, — рассказывайте. Только чур не врать. Не люблю я этого.
Девица свистнула и уселась у очага, поджав под себя ноги. Флавий заторопился:
— Давайте попробуем договориться! Мы действительно шли вас поймать, но не убивать, нет. Мой господин — могущественный маг — хотел с вами поговорить. Девочка же здесь ни при чем, я ее не знаю.
— Какие еще маги? — спросил рыжий презрительно. — И где ты видишь девочку?
Он вздернул девицу на ноги и рывком стащил юбку, открыв суконные мужские штаны.
— Ладно. Поймали, — буркнула девица ломким хрипловатым голосом. Флавий скривился. Ну конечно! Как он мог не понять? Теперь он заметил и прыщи у носа, и слишком большие грубые ладони. Да и сапожки, как он вспомнил, были немаленькими. Мальчишка! Козленок-подросточек. Ох, надо же так обмануться!
— Эге… — Лысый стянул с головы мальчика платок, огладил по волосам. Вздохнул. — Ай, жалко! Может, оставим? Буду на него любоваться. А то надоела твоя паленая рожа.
Рыжий фыркнул и обернулся к Флавию:
— Вы там, видно, совсем без голов! Думали, мы дважды попадемся на одну уду? Да и уда негодная. Тебя еще можно принять за девицу, — он ткнул пальцем мальчишку в грудь. — А ты, — обернулся он к Флавию, — вообще неведомая тварь. Причем здесь только половина. Где вторая, э?
— Что ты плетешь? — возмутился лысый.
— Дурак ты, Скофти. Неужели не видишь, что это — тварь? Половинник. А может, и оборотень, не пойму. Вот его бы я оставил — на время. Хочу разобраться.
— Отпустите вы нас или нет — уже не важно, — встрял Флавий. — Мой господин и люди лагмана знают, где вы живете. Вам надо бежать.
— Вот как? — развеселился рыжий. — Ха. Да я могу противостоять войску… Я неуязвим для оружия. У меня амулет Хеймо, — он выудил из-за пазухи какую-то штуковину на кожаном шнурке и потряс ею. Флавий успел понять, что штуковина эта круглая, светлого металла, и выцарапано на ней что-то вроде не то солнца, не то паука. — Это вам надо было бежать. Кто сам убегает — мы не трогаем. Мы только злых убиваем. Вот твой приятель, которого ты в засаде оставил, был злой. Сразу за меч схватился. Раз ударил, два ударил. Потом устал и умер. Только одежку зря попортил… — И он продел пальцы в рваную дыру на безрукавке.
Мальчишка повернул голову в его сторону. Флавий и сквозь дым углядел, как блеснули его глаза:
— Неуязвим, говоришь? — крикнул он. — Так тебе и поверили! Откуда у хмыря с болота амулет Хеймо?