22 июня 1941: тайны больше нет. Окончательные итоги разведывательно-исторического расследования: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И. Согласно письменному свидетельству бывшего управляющего делами СНК СССР Я.Е. Чадаева, которого Сталин постоянно привлекал в качестве секретаря во всех важных совещаниях, во время первого (ориентировочно в 14.00) доклада наркома обороны Тимошенко об обстановке на фронтах 22 июня 1941 г., Сталин первым делом поинтересовался, как обстоят дела у Павлова, то есть как обстоят дела на Западном фронте[427]. Обратите особое внимание — Сталина интересовало не как обстоят дела на Юго-Западном или Северо-Западном фронтах, а именно на Западном фронте. Проще говоря, это еще одно важное свидетельство того, что Сталин постоянно считал самым важным именно это направление, потому что кратчайший путь на Москву лежит через Брест — Минск — Смоленск. К слову сказать, это полностью совпадает с более поздними признаниями В.М. Молотова о том, что Сталин именно так и предполагал, попутно откровенно называя ложью утверждения Жукова о приоритете для Сталина Украинского направления. Молотов был прав, так как точно знал, что пришедший на пост начальника ГШ Жуков еще более активно стал протаскивать идею усиления КОВО, Юго-Западного направления, главными силами РККА. Впрочем, Сталин на это давление явно не поддался, и количество дивизий в КОВО с августа 40-го по июнь 41-го не увеличилось в принципе. А когда в начале мая 41-го пришло время выводить за спины ЗАПОВО и КОВО армии РГК из внутренних округов, то две армии были направлены в КОВО (Кирпоносу), на Украину, и две в ЗАПОВО (Павлову), в Белоруссию. Еще три армии РГК находились вокруг Москвы.

II. Следующим, но по сути-то одновременным шагом после незаконного и необоснованного изменения прогноза о направлении главного удара явилось введение в орбиту стратегического планирования того времени, обладавшего двойным дном тезиса о необходимости в первый же этап войны отрезать противника от его баз и союзников на Балканах:

— во-первых, потому что именно этим тезисом и прикрывалось, и одновременно умышленно скрывалось точное понимание руководством НКО и ГШ РККА, где на самом деле немецкое командование сосредоточит и развернет свои главные силы. Ведь на самом-то деле у руководства НКО и ГШ не было никаких сомнений в том, что немецкое командование сосредоточит и развернет свои главные силы севернее устья р. Сан (севернее Бреста).

— во-вторых, потому что автоматически возникшее в результате резкого изменения в определении направления главного удара противника искушение нанести мощный удар по не главным силам противника, столь же автоматически привело к тому, что руководство НКО и ГШ РККА стало исподволь готовиться к нанесению своего главного удара своими главными же силами (КОВО) по не главным силам немцев. Руководство НКО и ГШ прекрасно знало — этот прогноз, еще раз подчеркиваю, также никогда не изменялся, — что гитлеровское командование действительно сосредоточит (и реально же сосредотачивало — еще раз взгляните на приводившиеся выше карты-схемы) и развернет (и реально же развернуло) на Юго-Восточном (для СССР — Юго-Западном) направлении свои хотя и внушительные, но отнюдь не главные силы.

В результате такого подхода самым радикальным образом был нарушен основополагающий принцип военного искусства — при защите от агрессии против главных сил противника должны быть выставлены свои главные силы (в обороне), или по меньшей мере необходимо выставить такую группировку своих сил, которая была бы достаточна для обороны. Иначе оборону не удержать и нападающего не окоротить и уже тем более не обескровить, не говоря уже об уничтожении и тем более подготовке к контрнаступлению.

Не случайно, что как предупреждение Тупикова, так и, например, информация Р. Зорге, намертво зафиксировавшая самую суть вредоносности избранной стратегии — что против не главных сил немцев наши выставили главные силы, вместо того чтобы выставить главные силы против главных сил фрицев, что немцы, увы, зафиксировали, а также некоторые другие данные разведки, например, о запланированном германским командованием взятии славного Минска на пятые сутки с начала боевых действий, не были доложены Сталину. В противном случае, тем более после трагедии 22 июня, список «невинных жертв сталинизма» широко пополнился бы такими знаменитыми ныне фамилиями, что…

И что бы в дальнейшем ни делало руководство НКО и ГШ накануне нападения, нарушение этого основополагающего принципа уже автоматически не могло не сказаться самым негативным образом при реальном нападении Германии.

«Крупный просчет в создании исходной группировки войск состоял в несоблюдении одного из основных принципов военного искусства — решительного сосредоточения (массирования) сил и средств на избранных направлениях. Это обнаружилось сразу же в первых сражениях. Например, войска Западного фронта в Белоруссии вынуждены были сражаться в каждый момент времени с превосходящими силами противника из-за стремления прикрыть войсками всю полосу обороны. Вторые эшелоны (резервы), предназначенные для нанесения контрударов и для усиления, во многих случаях выдвигались по частям с запозданием и использовались для затыкания ‘‘дыр”. Раздробленность исходной группировки войск приграничных округов была обусловлена, конечно, не политикой, а военным искусством. Результатом ее стала трагедия для наших войск — многочисленные “котлы” (Белостокский, Слонимский, Новогрудский), фланговые удары, охваты, прорывы в глубину, огромные потери в живой силе и технике. То есть немцы, используя наши ошибки, повторили в основном те же приемы военных действий, что были в германо-польской войне, только в более крупных масштабах»[428].

Тезисом же о необходимости в первый же этап войны (без четкого определения его временных рамок) отрезать противника от его баз и союзников на Балканах прикрывалось/скрывалось неадекватное реалиям стремление ударить по не главным силам немцев с плацдарма КОВО своими главными силами главным же ударом в порядке реализации уже в то время втуне вынашиваемого замысла операции немедленного (молниеносного) контрнаступления по факту нападения. Согласно высокопрофессиональной экспертной оценке этого замысла одним из наиболее авторитетных военных специалистов современности, в прошлом старшего офицера Оперативного управления современного Генштаба — М.М. Ходаренка, это было планирование операции без цели, в пространство, в никуда, не говоря уже о том, что ни от каких союзников такой удар Германию никак не отрезал бы[429].

III. Следующим шагом стало введение в орбиту стратегического планирования противоречившей законам и канонам военного искусства идеи о двойственном планировании с выбором варианта развертывания своих основных сил в зависимости от того, где противник развернет свои главные силы (хотя принципиально невозможно отрицать целесообразность планирования разных вариантов). Появление такой идеи в орбите стратегического планирования со своей стороны также откровенно грозило крайне негативными последствиями:

— во-первых, потому что альтернативы выставлению против главных сил противника собственных главных сил или, по меньшей мере, такой группировки своих сил, которая была бы достаточна для обороны, — НЕТ. Нарушение этого незыблемого закона военного искусства автоматически вело к трагедии. 22 июня 1941 г. наглядно это показало со всей жутко кровавой убедительностью.

— во-вторых, потому что к моменту установления разведкой направления развертывания главных сил противника при условии, что современные на тот момент войны начинались внезапно заранее отмобилизованными, сосредоточенными и развернутыми силами, просто не осталось бы времени не только для выбора того или иного варианта, но и прежде всего для самого сосредоточения и развертывания своих главных сил. Оно ведь так и произошло. Ведь прекрасно же знали, что в основе гитлеровского блицкрига — массированный удар танковыми группами при столь же массированной поддержке авиации и артилле — рии, который не оставит ни шанса, ни тем более времени для сосредоточения и развертывания своих сил. Это тем более было важно для обороны столь гигантского в своих пространствах государства, как СССР, протяженность линии сухопутной границы которого между побережьями Балтийского и Черного морей составляла примерно 3375 км. Собственно говоря, именно это-то и произошло 22 июня 1941 г., когда пришлось в срочном порядке перебрасывать войска с Юго-Западного направления на Западное — в помощь Западному фронту.

Все это еще накануне назначения генерала армии Г.К. Жукова начальником Генерального штаба уже не могло не привести к тому, что идея в ответ на нападение немедленно (молниеносно) ударить по немцам в порядке реализации уже в то время вынашиваемого замысла операции немедленного (молниеносного) контрнаступления не просто возобладала, но и исподволь, жестко же потребовала резкого изменения сути и принципов обороны, заложенных в официально доложенный высшему советскому руководству и в целом им одобренный, но официально же не утвержденный, но тем не менее принятый за рабочую основу проект плана отражения агрессии.

С приходом же на пост начальника ГШ Г.К. Жукова, во-первых, завершился процесс формирования «киевской мафии» и, во-вторых, как следствие, с одобрения все того же Тимошенко был резко активизирован инициированный еще осенью 1940 г. упомянутый выше процесс. И в конце концов де-факто он завершился в первом полугодии 1941 г. окончательной подменой принципа обороны на этапе сдерживания и отражения первого удара агрессора на неадекватный складывавшейся обстановке и реальным возможностям приграничной группировки РККА принцип. В единственном официально доложенном высшему советскому руководству и в целом одобренном и потому принятом за основу проекте плана отражения агрессии среди главных задач РККА на Западном ТВД на первом месте стоит: «1. АКТИВНОЙ ОБОРОНОЙ ПРОЧНО ПРИКРЫВАТЬ НАШИ ГРАНИЦЫ В ПЕРИОД СОСРЕДОТОЧЕНИЯ ВОЙСК». И далее по всему тексту этого документа главная задача именуется точно так же, в том числе и в сочетании с выражением «АКТИВНЫМИ ДЕЙСТВИЯМИ ПО СКОВЫВАНИЮ СИЛ ПРОТИВНИКА». Ничего другого насчет принципа обороны там не было предусмотрено. И только спустя определенное время, необходимое главным силам армии для отмобилизования, сосредоточения и развертывания — не ранее чем через 30 суток с учетом пропускной способности наших дорог и расстояний — РККА могла быть готова к ответным контрнаступательным действиям, причем только при наличии благоприятных условий. А за это время армии приграничных округов соответственно должны были изматывать и уничтожать армии противника. Но чтобы эти армии смогли выполнить столь сложную боевую задачу, и прежде всего устойчиво противостоять активно поддерживаемому авиацией и артиллерией германскому танковому блицкригу, необходимо было выставить как минимум равные, но лучше большие силы, нежели немцы. А не так, как было 22 июня, когда, например, по плану против 30 германских дивизий на направлении ПРИБОВО должны были быть выставлены 16 дивизий РККА, а в итоге на рассвете 22 июня фрицев встречали растянутые вдоль границы 9 наших приграничных стрелковых дивизий с линией обороны протяженностью 40 км у каждой, хотя по Уставу должно было быть не более 8—10 км. Прочная оборона может быть построена только в том случае, если врагу противопоставлены как минимум равные, но лучше превосходящие силы.

Между тем 22 июня 1941 г. войска встречали врага в состоянии, которое, вежливо говоря, было более чем вопреки самому элементарно здравому смыслу. Взгляните на таблицу «Сосредоточение сил на направлениях действий танковых групп немецко-фашистских войск к утру 22 июня 1941 г.», которая приведена на стр. 474 первого тома «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945» (в 6 томах), изданного в Москве в 1960 г. В состав редакционной комиссии входили видные советские военачальники, прошедшие войну: маршалы Советского Союза — И.Х. Баграмян, Ф.И. Голиков, А.А. Гречко, В.Д. Соколовский, генералы — П.А. Белов, Л.Ф. Ильичев, В.В. Курасов, видные советские ученые-историки и другие. Приводимая ниже таблица составлена под контролем высших военачальников на основе, как указано в этом томе, следующих материалов: Архив МО СССР, ф. 229, оп. 9776, д. 5, л. 7; ф. 208, оп. 355 802, д. 39, л. 1, ф. 209, оп. 5561, д. 8, л. 17.

Сосредоточение сил на направлениях действий танковых групп немецко-фашистских войск к утру 22 июня 1941 г.

И это враг имел только в первом эшелоне: «Данные этой таблицы свидетельствуют, что противник в первых эшелонах своих танковых групп имел неизмеримо больше сил, чем наши соединения, расположенные вблизи границы. Конечно, за передовыми советскими соединениями в глубине территории округов находилось немало других наших войск, однако условия для нанесения первоначального удара были исключительно благоприятны для врага, а быстрый захват им инициативы определил успех этого удара»[430].

В таком состоянии войска оказались в результате того, что одновременно произошла — также де-факто — и полная подмена ранее адекватного политическим целям нацистской Германии четко определенного наиболее вероятного направления главного удара вермахта, прикрывать который активной обороной и активными действиями по сковыванию сил противника должны были сразу два округа — ЗАПОВО и ПРИБОВО. Напоминаю, что речь идет о Минском направлении как сердцевине Белорусского и в целом Западного направления. Вместо Западного (Белорусского) направления главным стало Юго-Западное (Украинское) направление. Взгляните на ниже приводимую таблицу, в которой отражено изменение задач округов к 22 июня 1941 г., что явилось прямым следствием появления на свет пресловутого очень далеко не шедевра стратегического планирования якобы от 15 мая 1941 г.[431]

Изменение задач приграничных округов (фронтов) с 18.09.1940 г. по (ориентировочно) 15.05.1941 г. (фактически до 22.06.1941 г.)

Напоминаю, что «Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 гг. от 18 сентября 1940 г. № 103202/ов» были доработаны в соответствии с рекомендациями высшего руководства СССР (ориентировочно) от 5 октября 1940 г. и в уточненном виде доложены высшему руководству СССР 14 октября 1940 г. Последний документ тем не менее официально и письменно не был утвержден — никаких свидетельств письменного утверждения высшим советским руководством он не имеет. Однако документ был в целом одобрен и потому принят за рабочую основу. Одновременно было предложено разработать два варианта. Высшее военное командование СССР должно было разработать во исполнение согласованных рекомендаций высшего государственного руководства ДВА варианта выставления наших главных сил против главных сил противника, причем в целях обороны и отражения агрессии. То есть «северный» и «южный» варианты. А вот за кем было оставлено право выбора того или иного варианта в зависимости от того, где и на каком конкретно направлении разведка достоверно зафиксирует сосредоточение главных сил противника, четко не было оговорено. В целом принято считать, что за высшим руководством СССР. Практически всеми историками этот документ расценивается как официальный, что не является адекватным действительному статусу этого документа — подчеркиваю, он был всего лишь в целом одобрен, но письменно не утвержден и потому принят за рабочую основу, требующую доработки. В соответствии с этим документом, у войск приграничных округов основная задача была прочно прикрывать указанные им направления «активной обороной» и «активными действиями по сковыванию сил противника». В соответствии с этим единственным в целом одобренным, но так и не утвержденным документом у войск приграничных округов основная задача была прочно прикрывать границы «активной обороной» и «активными действиями по сковыванию сил противника». И только потом, после отмобилизования и сосредоточения основных сил и только при наличии благоприятных к тому условий, переход в решительное контрнаступление, в котором главную скрипку должны были играть войска КОВО.

Этим «Соображениям…» якобы от 15 мая 1941 г. предшествовали практически аналогичные «Соображения…» якобы от 11 марта 1941 г. (ВИЖ, 1992, № 2, стр. 18–22). Ни один из этих двух документов никогда не докладывался Сталину и даже не покидал стен Генштаба! Более того. Эти документы не были подписаны ни Тимошенко, ни Жуковым. А один из «всплывших» на просторах исторических весей вариантов этого документ якобы от 11 марта, как выяснилось только в июне 2010 г., и вовсе оказался фальшивкой. Генеральная задача согласно документу якобы от 15 мая 1941 г. заключалась в том, чтобы «упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск». По оценке профессионального военного эксперта, план был преисполнен не только поразительнейшей необоснованностью и бессмысленностью, особенно идеей удара в никуда, но и беспрецедентной тупостью, так как в преамбуле этого плана прямо сказано, что враг уже отмобилизовался и развернул свои войска, тем более что и разведка сообщала то же самое! Что в таком случае можно было упредить?!

Очевидно же, что произошло резкое изменение задач у всех трех округов — у ПРИБОВО и ЗАПОВО напрочь исчезла задача прочного прикрытия Минского направления как сути Белорусского направления. Более того. У этих округов появилась задача прикрытия упорной обороной, которая планировалась «узкой лентой» стрелковых дивизий на самой границе, с резко увеличенными против уставной нормы полосами обороны на этой границе, но не имевшими 100-процентной штатной численности, серьезной противотанковой артиллерии и лишенными своей ударной силы в лице изъятых в пользу механизированных корпусов танковых батальонов. В известных номерных майских 1941 г. директивах Генштаба и НКО округам предписывалось: «…2. Упорной обороной укреплений по линии госграницы прочно прикрыть отмобилизование, сосредоточение и развертывание войск округа. <…> II. Оборону государственной границы организовать, руководствуясь следующими указаниями: 1. В основу обороны положить упорную оборону укрепленных районов и созданных по линии госграницы полевых укреплений с использованием всех сил и возможностей для дальнейшего развития их. Обороне придать характер активных действий…»[432]

После войны бывший начальник Генерального штаба сухопутных сил вермахта, хорошо известный всем историкам и исследователям Второй мировой войны генерал Франц Гальдер рубанет — намертво пригвоздит: «Русское военное руководство потерпело крушение со своим принципом жесткой обороны»![433]

А у КОВО исчезла задача прочного прикрытия границы, зато появилась «простая» задача типа: «Окружить и уничтожить основную группировку противника восточнее р. Висла в районе Люблин. Ударом с фронта Сенява, Перемышль, Лютовиска разбить силы противника на Краковском и Сандомирско-Келецком направлении и овладеть районами Краков, Катовице, Кельце. В дальнейшем наступать в северном или северо-западном направлении для разгрома сил северного крыла противника и овладения территориями бывшей Польши и Восточной Пруссии». Потрясающе «гениально»! С Юго-Западного фланга с боями наступать на север или на северо-запад, чтобы разгромить силы северного крыла противника и овладеть территорией, в частности, Восточной Пруссии! Охренеть, насколько же это «гениально»! Военный эксперт высшего уровня М.М. Ходаренок, мнение которого об этом «плане» приводилось выше, был предельно ясен и конкретен. А можно было бы и покрепче высказаться, ибо наступать с Львовского выступа с задачей, преодолев с боями не одну тысячу километров, разгромить силы противника на его северном крыле и овладеть территорией Восточной Пруссии — о, для этого надо было не просто органически ненавидеть штабную работу, а именно же по-звериному, люто по-жуковски ненавидеть и презирать саму необходимость сначала думать, а потом что-то излагать на бумаге.

Проще говоря, исходя из сумасбродных замыслов Мерецкова и Жукова, войска КОВО должны были рвануть в превентивный, а если не будет разрешено, то в немедленное (молниеносное) встречнолобовое контрнаступление по факту нападения. Разрешение на превентивный удар дано не было, потому что об этом они даже и не заикались, потому что сей до фантастичности глупейший план Сталину не докладывался ни в бумажном виде, ни устно (хотя сам Жуков еще в середине 60-х гг. прошлого века заявил п-ку ВНУ ГШ В. Анфилову, что он вместе с Василевским якобы пытались в середине мая доложить Сталину эту идею, на что тот пообещал отправить их к прокурору за такие предложения, правда, тут надо иметь в виду, что Анфилов «вспомнил» об этом разговоре и утверждении Жукова через 34 года), однако войска КОВО, ставшие с раннего утра 22 июня войсками Юго-Западного фронта, в соответствии с пресловутой директивой № 3 все-таки рванули в это самое немедленное (молниеносное) встречнолобовое контрнаступление по факту нападения под руководством лично Жукова. Варварски жуткий итог хорошо известен.

Самое парадоксально примечательное заключается в том, что и де-юре, и на бумаге сам первоначальный замысел сдерживания и отражения первого удара агрессора сохранялся. Подмена происходила не столько своеобразно, сколько в привычном для чиновников любого ведомства «ручном режиме». Изложенные в единственном официально доложенном высшему советскому руководству и в целом им одобренном и потому принятом за основу проекте плана отражения агрессии замысел отражения агрессии и лежавший в его основе принцип обороны де-юре сохранялись только на бумаге, ибо де-юре их изменить было невозможно — ведь документ-то был в целом одобрен высшим советским руководством и потому принят за рабочую основу, требовавшую определенной доработки (в частности, было предложено разработать два варианта, которые ныне известны как «южный» и «северный», карты-схемы которых были приведены выше).

Этот упомянутый выше и принятый за рабочую основу документ никто не отменял и, более того, официально, то есть решением правительства СССР, официальных изменений в него де-юре не вносилось! Многочисленные же черновые, никем не подписанные и никому из высшего советского руководства никогда не докладывавшиеся различные варианты разных проектов, напоминающие больше прожекты, которыми постоянно тычут все, кому не лень — не в счет! Эти писульки хороши лишь для фиксации резко отклонившегося от заданного принятым за рабочую основу документом курса незаконного полета «стратегической мысли» сначала Тимошенко, затем дуэта Тимошенко — Мерецков, но более всего дуэта Тимошенко — Жуков. А если прибегнуть к сталинской аллегории, то все эти бумажки хороши только для прокурора или для военной контрразведки…

[427] Из воспоминаний Управляющего делами Совнаркома СССР Я.Е. Чадаева. Отечественная история, № 2, 2005. С. 7–8. Публикацию подготовил руководитель Центра военной истории России Института российской истории РАН д.и.н. Г.А. Куманев.

[428] Червов Н.Ф. Провокации против России. М., 2003. С. 73–76.

[429] Ходаренок М.М. Урок, оплаченный большой кровью. Независимое военное обозрение. 2001, 22 июня.

[430] История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. В 6 т. М„1960. Т. 1.С. 475.

[431] Таблица составлена на базе материалов, опубликованных в Независимом военном обозрении, № 22, 2000.

[432] ЦА МО РФ. Ф. 16. Оп. 2951. Д. 243. Л. 1–3.

[433] Цит. по: Орлов А. Сталин: в преддверии войны. М., 2003. С. 407.