– Конечно. После частной школы мне в срочном порядке пришлось учиться дипломатии прямого действия.
– Это как?
– Это когда приходит понимание, что за неосторожное слово можно сразу в таблетку выхватить. В частной школе все это было… посложнее.
– Посложнее? – удивилась Марина.
– Да. Намного более изощреннее и более жестоко даже, но внешне гораздо красивее. Так что, в принципе, к новой школе я привык и даже освоился. Сильный, смелый, ловкий, умелый. Английский как родной, спортсмен и звезда школы, все девчонки мои, – невесело хмыкнул я.
– Все? – переспросила Марина. Точно, она же ведьма, чувствует.
– Была одна… неприступная.
– Но ты ее завоевал.
– Именно так.
– Молодец, – с неожиданной холодностью произнесла Марина.
– О да. Только уже поступив в институт я узнал, что все два года пока мы встречались она мутила с другими парнями. А меня держала рассчитывая на то, что после восемнадцати я доберусь до отцовских сбережений.
– И никто тебе об этом не рассказал?
– У меня друзей не было. Приятели да, но вот с друзьями как-то… не срослось. В общем я, когда узнал про девушку, немного с резьбы сорвался. В институте конфликт случился, пришлось бросать все и бежать за помощью к военкому. Пошел в армию, попал в автомобильную роту. Возил генерала на черной волге антикварной, – усмехнулся я.
– И вместе с ним на войну уехал?
– Нет. Случилась не очень приятная история, не хочу рассказывать. В общем, я помог знакомой его знакомой, и в благодарность этого после года службы я уехал в денежную командировку. Также, водителем – от Министерства Обороны, но по гражданскому контракту. Не всем же быть профессиональными убийцами человеков, кто-то же должен им еду и патроны подвозить.
– И где ты был?
– В Африке.
– В Африке боевые действия идут?
– В центральной Африке в нескольких странах гражданские войны идут годами, только это по телевизору не показывают.
– И там наши есть?
– Наши теперь много где есть.
– Страшно было?
– Ну, в Купчино мне иногда страшнее было, – засмеялся я. – В Купчино по мне стреляли два раза, в Африке по мне тоже стреляли два раза. Правда в Африке долбили из более тяжелого. В общем, денег я там заработал неплохо, вернулся в Питер. И узнал, что бабушка умерла. Она оказывается заболела сильно и попросила мне не сообщать, как все ясно стало. Только письмо оставила. В нем поспросила прощения и рассказала, что очень хотела бы, но просто не смогла меня любить из-за отца. Я на него очень похож.
– Грустно, – вздохнула Марина.
– Как есть. Квартира от нее осталась, она на меня завещание написала. Деньги были. С контракта как вернулся, из России уехал, по миру покатался. Вьетнам, Индия – там совсем недолго, не понравилось, потом Бали, Куба, потом собрался дальше по Латинской Америке…
– Европа?
– Европу я в детстве повидал достаточно.
– А, ну да.
– На Кубе с Натальей встретился, вроде как совершенно случайно. Она обрадовалась, обещала пристроить меня по старой памяти. Пару месяцев правда дома сидел должности ждал, в игрушки шпилил.
Судя по взгляду Марины, она почувствовала, что я недоговариваю. Я и правда не сказал всего: после того как вернулся в Россию, покопался в сети и у меня появились догадки что интерес Натальи в моем трудоустройстве может быть продиктован не совсем теплыми чувствами. Ведь весьма прибыльный бизнес отца поменял владельцев, а по некоторым крупицам информации я начал подозревать что некоторые плюшки от его раздела получила Наталья со своим мужем. И одна из плюшек – та самая компания, куда она меня устроила на высокооплачиваемую синекуру.