Поиски подрядчиков, которые могли выполнить запланированные, но не обеспеченные соответствующими строительными мощностями государственные планы, являлись распространенным способом преодоления трудностей. Более того, перевод строительной отрасли с хозяйственного способа ведения работ на подрядный с середины 1930‐х годов рассматривался как магистральный путь создания современной строительной отрасли, повышения качества и производительности труда в этой сфере экономики.
Разница между этими двумя методами ведения строительства заключалась в следующем. При хозяйственном способе работы выполнялись собственными силами застройщика. Иначе говоря, ведомство само строило предприятия, которые затем использовало. Это означало, что каждый раз создавалась строительная организация для решения каждой конкретной задачи. Результаты такого хозяйственного способа были оценены в постановлении ЦК ВКП(б) и СНК СССР «Об улучшении строительного дела и об удешевлении строительства» от 11 февраля 1936 года:
…В организации строительного дела преобладают полукустарные методы, при которых каждая стройка заново обзаводится механизмами и подсобными предприятиями, заново вербует и обучает кадры строителей, а по окончании строительства созданная материально-техническая база и строительные кадры в большинстве случаев распыляются, вместо того, чтобы стать основой развития строительной индустрии, опирающейся на передовую технику и постоянные строительные кадры[172].
Для преодоления этих системных пороков и был выдвинут лозунг перехода на подрядные отношения:
Основой упорядочения строительного дела и удешевления строительства является переход от кустарщины и партизанщины в строительном деле на путь крупной строительной индустрии. Для этого необходимо перейти к выполнению строительных работ подрядным способом, то есть постоянно действующими подрядными строительными организациями, обладающими собственной материально-технической базой (механизмами, транспортом, оборотными средствами, жилым фондом и т. д.) и постоянными кадрами строителей и опирающимися в своей работе на крупное промышленное производство строительных деталей, полуфабрикатов и конструкций[173].
Вместо строительных подразделений на предприятиях создавались строительные тресты. В результате реализации этого курса удельный вес строительно-монтажных работ, выполненных подрядными организациями, вырос с 25 % в 1933 году до 81 % в 1952 году[174]. Этот рост был поступательным и неуклонным.
Конечно, в целом подрядные строительные организации оставались государственными и действовали в рамках государственного плана. Первоначально они создавались в составе промышленных наркоматов. В 1939 году на волне разукрупнения наркоматов был создан специальный Наркомат по строительству СССР, в который передавались все подрядные организации. Строительство шахт и предприятий нефтяной и энергетической промышленности производилось хозяйственным способом соответствующими промышленными наркоматами при помощи их собственных строительных организаций.
В январе 1946 года на базе Наркомстроя и других структур были образованы три строительных наркомата (с марта 1946 года наркоматы были переименованы в министерства): по строительству военных и промышленных предприятий, по строительству предприятий тяжелой промышленности и по строительству топливных предприятий. В конце 1948 года последнее из перечисленных министерств было ликвидировано и вошло в состав нового Министерства угольной промышленности СССР[175].
Именно со структурами Министерства угольной промышленности, которое самостоятельно занималось строительством своих объектов, заключала самые значительные договоры организация Павленко.
Таким образом, большинство подрядных строительных организаций входили в состав министерств и действовали в соответствии с утвержденными государственными планами. Это означало, что они были прикреплены к определенным заказчикам, а заказчики к ним. Вместе с тем подрядный способ потенциально расширял возможности для развития ограниченного квазирынка строительных работ. Пока имеющиеся исследования не позволяют понять, в какой мере строители могли действовать самостоятельно, в частности, искать оптимальные для себя контракты. Однако, как будет показано далее, такая практика существовала. На ее основе была построена вся деятельность организации Павленко, но не только.
Документы свидетельствуют о распространении свободных подрядных отношений, например в подразделениях Министерства вооруженных сил, от имени которого якобы действовал Павленко. Военные строительные части использовались не только на собственных объектах, но и в гражданских организациях. Причем нередко не вполне законно, на основании личных договоренностей предприятий с отдельными командирами. В одном из приказов министра вооруженных сил говорилось:
Материальные ценности и наличные деньги, которые командование воинских частей незаконно получало за выполненные солдатами и сержантами работы, в подавляющем большинстве случаев не учитывались и расходовались бесконтрольно, денежные средства в доход союзного бюджета не сдавались… Практика «отходного промысла»… подрывает государственную и финансовую дисциплину и создает благоприятные условия для разбазаривания и даже хищения государственных средств и материалов[176].
Если бы организация Павленко действительно входила в число реальных воинских частей, это вполне могло быть сказано и о ней.
Скорее всего, хотя этот вопрос требует дальнейшего изучения, больше свободы для маневров было у строительных кооперативных артелей, в которых долго работал Павленко и по образцу которых он создавал свои организации во время и после войны. Несмотря на огосударствление кооперации и пристегивание ее к выполнению централизованных планов, артели сохраняли некоторые возможности для экономической самостоятельности, в частности в выборе клиентов. Многие из них участвовали и в различных схемах теневой экономики. Наличие такого контекста позволяло Павленко создать свою организацию, вполне успешно действовавшую с начала 1948 по конец 1952 года.
Старые схемы в новых условиях: первые заказы
Приехав во Львов, Павленко повторил схему, успешно сработавшую в 1942 году, когда он получил подряд на строительство военных госпиталей. Он вновь использовал печать и штамп участка «Управления военно-строительных работ № 2» и сфабриковал удостоверение на свое имя как начальника этого участка. С фальшивым удостоверением Павленко начал искать государственные хозяйственные организации, которые бы согласились выдать ему подряд на проведение строительных работ.
Задача осложнялась тем, что у Павленко не было ни денег, ни техники, ни материалов. Он мог предложить своим заказчикам только рабочую силу, которую рассчитывал набрать после заключения договора. На такие условия соглашались далеко не все организации. Как рассказал Павленко на допросе, свой выбор он остановил на предприятиях угольной промышленности, поскольку в других организациях «не имелось своей техники, в частности автотранспорта и механизмов для производства строительства»[177].
В конце февраля 1948 года Павленко удалось заключить договор на строительство дорог с трестом «Львовместуголь». Контракт был значительным — 1,5 млн руб., однако он не состоялся, поскольку тресту не открыли финансирование. Несмотря на неудачу, Павленко продолжал поиски в том же направлении и вел переговоры с начальником отдела капитального строительства (ОКС) треста «Львовуголь». Павленко предложил предоставить подряд на дорожно-строительные работы, пообещав выделить специалистов и рабочих-дорожников. Начальник ОКС, несомненно испытывавший дефицит строителей, согласился. Как объяснил Павленко на следствии, «ко времени когда я обратился к начальнику ОКС у меня ни специалистов, ни рабочих еще не было, но я легко мог их набрать при согласии треста заключить со мной договор»[178].
В марте 1948 года соглашение было достигнуто. Павленко заключил договор с Золочевским шахтоуправлением на производство дорожно-строительных работ на 350–400 тыс. руб.[179] Договор от имени шахтоуправления подписал его начальник, а санкционировал управляющий трестом «Львовуголь» Л. Плятченко. Павленко от имени своей организации, названной Управлением военного строительства (УВС), обязался построить булыжную автодорогу к группе шахт, а Золочевское шахтоуправление финансировало работы, выдав 10-процентный аванс, и предоставляло дефицитные транспорт, строительную технику и горюче-смазочные материалы, спецодежду и постельные принадлежности[180]. В Золочевском отделении Госбанка, опять же с помощью поддельных документов, был открыт счет для организации. На него поступали, а затем снимались деньги заказчика.
Заключив договор, Павленко вызвал к себе сотрудников, с которыми работал во время войны и в Калинине. С их помощью была создана организация и наняты, по словам Павленко, 60–70 рабочих[181]. Постоянно преувеличивавший цифры Константинов говорил на допросах о 150 рабочих[182]. Вся команда перебралась в Золочевский район, где был организован «штаб» УВС. В июне — сентябре 1948 года с тем же шахтоуправлением были подписаны еще четыре договора более чем на миллион рублей[183].
Как несколько лет спустя выяснило следствие, важным условием деятельности Павленко с самого начала были взятки и услуги, которые он оказывал различным чиновникам. Взятку, по утверждению арестованных, на начальном этапе создания организации получили управляющий трестом «Львовуголь», управляющие Золочевским отделением Госбанка и межобластной Львовской конторой Промбанка[184]. Взрывчатка, которой пользовались для карьерных работ, была получена за вознаграждение у знакомых Павленко в воинской части[185]. Для начальника Золочевского шахтоуправления Павленко устраивал застолья[186]. Через председателя Золочевского райсовета была проведена мобилизация трудоспособного населения и гужевого транспорта двух сельских советов в порядке трудгужповинности[187].
Привлеченные к повинности крестьяне фактически бесплатно работали на объекте Павленко. Вместе с тем очевидно, что организация Павленко справлялась со своими обязательствами. Иначе руководители угольной промышленности не рискнули бы вступить с ней в договорные отношения даже за взятки. Действительно, осенью 1948 года строительство дорог для Золочевского шахтоуправления было успешно завершено.
Одновременно началось расширение фронта работ за счет новых заказов. В 1948 году был заключен первый договор с Кременецким шахтоуправлением; затем с июня 1948 по ноябрь 1949 года последовало еще пять договоров. По стоимости в общей сложности они были чуть меньше, чем договоры в Золочевском районе. Вместе с репутацией добросовестного подрядчика УВС получило от того же треста «Львовуголь» новый заказ — два договора на строительство автодороги и мостов к Коломыйским шахтам[188]. Как всегда, дело не обходилось без поддержания особых отношений с местными руководителями. После подписания договора было организовано застолье Павленко с управляющим трестом «Львовуголь» и его заместителем, начальником Коломыйского шахтоуправления, секретарем местного райкома партии и другими чиновниками[189]. Продолжались выплаты «поощрений» руководителям треста «Львовуголь».
Однако пока это были сравнительно небольшие контракты, порядка миллиона рублей. Павленко искал дополнительные доходы и обратился к предприятиям нефтяной промышленности. С начала 1949 года он заключил договор с трестом «Бориславнефть» на постройку шоссейных дорог и мостов. Силы с участка Коломыйских шахт были перебазированы в Борислав, известный центр нефтяной промышленности Украины. Здесь опять использовалась техника, предоставленная заказчиком, однако прибавившая в весе организация Павленко сумела удержать за собой часть автотранспорта и некоторую строительную технику, полученную от шахтоуправлений по прежним договорам[190]. Между делом в 1949 году были выполнены сравнительно небольшие работы для Бориславского горкомхоза и Николаевского цементного завода в Дрогобычской области. В обоих случаях также строились автодороги[191].
В общем, начало было положено. Выполнив работы по договорам с трестом «Львовуголь», Павленко вошел в число надежных клиентов отрасли. Позже, при обыске у Павленко обнаружили удостоверение на значок «Отличник Министерства угольной промышленности СССР», в котором указывалось, что он награждался приказом министра от 9 мая 1949 года[192].
На начальном этапе работы новоявленной строительной организации сложились основные методы ее деятельности и были достигнуты первые успехи. УВС было готово к получению более крупного заказа. Однако за него еще нужно было побороться.
Расширение фронта работ
Первым крупным заказом стало строительство автодороги к Порицким угольным шахтам. Внешние обстоятельства заключения соглашения по этому объекту описал в своих показаниях Ю. Б. Константинов[193].
В начале июня 1949 года для Павленко пригнали первую легковую машину «Победа». Ее купили в автомагазине в Киеве. Такой автомобиль был редкостью и символом успеха. Его начали выпускать на Горьковском автозаводе в середине 1946 года. После проведения денежной реформы, с сентября 1948 года правительство решило организовать розничную продажу легковых автомобилей «Москвич» и «Победа» населению за наличный расчет. Павленко воспользовался этим разрешением.
Автомобили, и первый и последующие, покупали на имя кого-либо из руководителей организации, а затем переводили на баланс УВС. Приобретение такой машины было непростой задачей. Так, во втором полугодии 1948 года «Побед» планировалось продать всего 900 штук по всей стране. В магазинах желающих совершить покупку включали в списки-очереди, по выражению одного из современников, «сказочно длинные, как борода Черномора». Успешное приобретение автомобиля для Павленко, скорее всего, не обошлось без взятки, что было обычно для советского автомобильного рынка в целом[194].
[172] Известия ЦИК Союза ССР и ВЦИК. 1936. 12 февраля; СЗ СССР. 1936. № 9. Ст. 70.
[173] Известия ЦИК Союза ССР и ВЦИК. 1936. 12 февраля; СЗ СССР. 1936. № 9. Ст. 70.
[174] Народное хозяйство СССР: Статистический сборник. С. 161.
[175] Совет народных комиссаров, Совет министров СССР. Кабинет министров СССР. 1923–1991. Энциклопедический справочник / Сост. С. Д. Гарнюк. М.: Мосархив, 1999. С. 73, 91.
[176] Приказ «О незаконном использовании солдат и сержантов на хозяйственных и строительных работах в гражданских организациях» от 24 февраля 1950 года (Приказы Министра Вооруженных Сил СССР, Военного министра СССР и Министра обороны СССР. 1950–1953 гг. / Сост. П. Н. Бобылев и др. М.: Терра, 2011. С. 49–50).
[177] ГА РФ. Ф. Р-8131. Оп. 32. Д. 2283. Л. 158.
[178] AOSPRM. F. 51. Inv. 12. D. 165. F. 17.
[179] В дальнейшем в материалах суда говорилось о контракте «на общую сумму 600 тыс. руб.». Скорее всего, она включала какие-то дополнительные работы (ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 89. Д. 8176. Л. 54).
[180] AOSPRM. F. 51. Inv. 12. D. 165. F. 17, 24–26; ГА РФ. Ф. Р-8131. Оп. 32. Д. 2283. Л. 113, 157, 200.
[181] ГА РФ. Ф. Р-8131. Оп. 32. Д. 2283. Л. 157–158.
[182] Там же. Л. 117.
[183] ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 89. Д. 8176. Л. 61 об.
[184] Там же. Ф. Р-8131. Оп. 32. Д. 2283. Л. 112–113, 143.
[185] Там же. Л. 114.
[186] Там же. Л. 116.
[187] Там же. Ф. Р-7523. Оп. 89. Д. 8176. Л. 60.
[188] Там же. Л. 62.
[189] Там же. Ф. Р-8131. Оп. 32. Д. 2283. Л. 117.
[190] Там же. Л. 201.
[191] Там же. Ф. Р-7523. Оп. 89. Д. 8176. Л. 62 об.
[192] Там же. Ф. Р-8131. Оп. 32. Д. 2283. Л. 26.
[193] ГА РФ. Ф. Р-8131. Оп. 32. Д. 2283. Л. 122.
[194] Твердюкова Е. Д. Личный автомобиль как предмет потребления в СССР. 1930‐е —1960‐е гг. // Новейшая история России. 2012. № 1. С. 169–172.