— Да ладно те, Нюрк, не шуми, мы ж эта, тихонечко. — Отозвался один из алкоголиков.
— Тихонечко они! А пол мне потом заблюете, кто убирать будет?! — Продолжала шуметь баба.
— Ну ладно, те. — Вступил в разговор второй.
— А ну валите отсюда! Алкошня! — Не унималась названная Нюрой.
— А что это валите! — Вдруг влез третий любитель дихлофоса. — Сидят люди, отдыхают, имеем право!
— Я те ща блять дам право! И с право и с лево! Кому сказали, пиздуйте отседова! У нас со своим нельзя. — Почему-то спокойно закончила раскричавшаяся баба.
Алкоголики что-то еще попробовали возразить, но Нюра молча подняла руку указывая на дверь. Те начали извиняться, шикать на слишком уж бойкого «номер три» — не помогло.
— Все, вызываю милицию! — Громогласно объявила баба-раздатчица, и кучка алкоголиков переругиваясь о чем-то понуро посеменила на выход. Артём тем временем разделался с едой, выпил компот и теперь вытрясал из граненого стакана никак не хотевший падать в рот сухофрукт. Он запрокинул голову, открыл рот и, держа стакан над ртом, другой рукой усердно колотил его по донышку — темно-коричневое нечто ползло по стенке все ниже и ниже, но падать упорно отказывалось. Наконец оно сдалось и плюхнулолсь в рот мальчика. Артём зажевал, не без удовольствия констатировав — кусочек груши. Вкусно.
Вкус сушеной груши, из которой уже минимум трижды варили компот нещадно разбавляя килограмм сухофруктов тридцатью литрами воды почему-то заставил вспомнить об отце и судьба оставшейся монетки была немедленно и бесповоротно решена.
— Куплю пломбир за девять копеек и сдобную булку за одиннадцать, сядем вечером с батей, попьем чаю с булкой и поговорим о том, какой купим мне велосипед! — Мальчик встал из-за стола, сложил грязную посуду на поднос, отнес его к окну мойки и, предвкушая и вечерний разговор с отцом за чаем, и удовольствие от мороженого, пританцовывая выбежал на улицу.
Мороженое продавали из дырки в стене слева от столовой. Стена отгораживала продуктовые склады от улицы и что происходило за ней было неизвестно. Но, каждый день, ровно в тринадцать тридцать, в стене открывалась закрытая железными ставнями дырка и из нее продавали мороженое, пока не кончится. Кончалось морожено обычно быстро: час, максимум полтора, и эта дырка в сладкую сказку снова закрывалась, до следующего дня.
Мороженое уже начали продавать, но очередь была небольшая, человек десять. Артём занял очередь, подождал пока подошла и встала за ним женщина с авоськой полной пустых бутылок из под кефира. Подождал еще немного, для проформы, сказал ей, что отойдет на минуточку, и побежал за угол, где из точно такой же дырки продавали хлеб.
Хлеб продавали дольше чем мороженое: с десяти утра до трех часов дня, но и за ним очередь была не меньше. Артём и здесь занял очередь, и так же подождал пока займут за ним. Здесь следом за ним занял дедушка в больших валенках с галошами и засаленной шапке-ушанке. Предупредив дедушку Артём побежал назад к очереди за мороженым — постоял в ней до половины и снова побежал к очереди за хлебом. Через двадцать минут очередь Артёма начала одновременно подходить и там и там, и мальчик, волнуясь, заметался между двумя вереницами людей.
— Что, пастреленок, сколько очередей-то назанимал? — С улыбкой спросила женщина с авоськой.
— Две. — Понурился Артём. — И обе подходят.
— Вторая за сигаретами небось? — Шутливо строго спросила женщина.
— За хлебом! — Возмутился Артём.
— Ну беги тогда. Какое морожено-то хотел? Куплю уж. — Улыбнулась женщина.
— Спасибо! Пломбир за девять копеек. — Ответил мальчик и побежал ко второй очереди. Поспел как раз вовремя. Купив булку и на ходу запихивая ее в ранец он побежал назад. Женщина как раз расплачивалась за мороженое.
— А вот и ты, шустрик. Ну держи, пломбир за девять копеек. — Она снова улыбнулась. Артём поблагодарил ее, взял мороженое, отдал ей копейки и аккуратно разворачивая лакомство поспешил к школе.
Было так здорово прыгать через мартовские ручьи, щурясь от таящего, и от этого искрящегося изо всех сил под весенним солнцем снега, лизать мороженое и предвкушать вечер с чаем и трезвым отцом, который обещал велосипед! Было так здорово! Так здорово!
Артём уже не успевал посидеть в библиотеке — занятия должны были скоро начаться, но забежать туда было нужно. Во-первых надо было отдать прочитанного «Дон Кихота» — таскать весь день с собой эту огромную книжищу Артёму совсем не хотелось. А во-вторых в библиотеке можно было оставить до вечера булку. Последнее время к Артёму хоть и относились настороженно, старались не задевать лишний раз, тем не менее он решил не рисковать вечерним чаем с булкой.
— Полежит до конца занятий в библиотеке, у тети Вари, никуда не денется. — Решил мальчик и уже расправившись с мороженым допрыгал до школьной библиотеки.
— Теть Варь, теть Варь! — Заголосил он с порога зная, что в это время в библиотеке никого кроме нее не бывает. — Я донкихоту принес, и можно… — Артём заскочил в читальный зал и осекся: за столом сидел директор, Виктор Петрович, а рядом с ним плачущая тетя Варя.
— Что случилось? — Артём замер, Виктор Петрович встал и направился к нему.
— Артём. — Мужчина остановился напротив мальчика, потом присел, взял его за руки, и выдохнул не глядя ему в глаза. — Твой пап умер.
Глава 11
— Темыч, ты чего замер? Все путем? Арте-ом! — Голос Витька вернул Артёма в действительность.
— Да так, соображал. Нас же шестеро, а это либо две машины, либо… — Артём, нажимая что-то на айфоне пошел в сторону кабинета.
— Что это он? — Спросила Лариса.