Хождение к Студеному морю: читать начало книги онлайн

– Однако мало похож на нас, – эвенк пыхнул трубкой. – На что менять хочешь?

– Сахар есть, крупа есть, сгущенка.

– Табак надо – пропадаю без него.

– На пароходе все есть.

– А спирт есть?

– И спирт есть.

– Это хорошо, – сразу оживился Алдункан. При этом его лицо приняло блаженное выражение.

– Я должен крепко думать. Олень – наш вездеход. Олень – одежда, дом, постель, еда. Оленя нет – эвенк помирай. Олень большая работа.

– Знаю, знаю, – кивал Корней, наливая в кружку спирт. – Помогал деду за стадом смотреть. От волков, росомах охранял, даже больных лечил.

– Хорошо твоему деду. Мне трудно – помогать некому. Дочь в улусе на почте. Сыновья в интернате. Зачем эвенку интернат? А им нравится. Не хотят в тайге жить. Хотят в интернате. Какая польза? Эвенку надо учиться читать следы зверей на снегу, а не на бумаге. Наша школа – тайга, а не интернат.

Разволновавшийся оленевод курил трубку за трубкой. В чуме слоился табачный дым.

– Кто после нас оленей смотри? – продолжал Алдункан. – Кто нарты делай? Кто шкура мягкий делай? Кто малица шей? Интернат этому не учит.

– Так не отдавайте детей в интернат. Мы вот не отдаем, сами учим.

– А нам улус говорит – такой закон. Не дашь – детей заберем.

Разговор прервал дружный лай собак. Послышались радостные крики и бряканье ботала. Алдункан с Корнеем вышли посмотреть, что происходит.

К стойбищу приближались, пощелкивая копытами, олени. Впереди стада небольшой караван. Это еще одна семья возвращалась с дальнего кочевья на зимовку. Глава семейства, облаченный в кухлянку, украшенную цветными вставками, восседал на крупном учуге[36] с достоинством коренного жителя Севера. За ним деловито вышагивал полненький, с ямочками на щеках и приплюснутым носиком мальчуган лет девяти. Своего оленя он вел за поводной ремень. Еще двое помладше сидели верхом. Четвертый, совсем маленький, в люльке, притянутой ремнями к оленю, словно боковой вьюк. Сам малыш в меховом мешке[37]. Этого оленя ведет мать.

Следом соединенные длинными сыромятными ремнями олени, навьюченные кожаными и брезентовыми сумами. В них весь хозяйственный скарб: постели, котлы, инструмент. В жестких берестяных коробах то, что может разбиться. На грузовых нартах жерди из стволов молодых лиственниц – остов чума, нюки[38]. И дом, и скарб все с собой!

Уклад жизни кочевников не меняется с незапамятных времен. Их быт – пример оптимального хозяйства. В нем только самое необходимое для жизни. При этом не скажешь, что они в чем-то стеснены.

С оленя глава семейства не слез, а сполз – мышцы застыли от мороза и долгой езды. Какое-то время он, кряхтя сгибал-разгибал спину, растирал колени. Размявшись, стянул меховые, на вязках, рукавицы и занялся оленями. Ослабив застывшими пальцами подпругу, снимал спаренные вьюки и, ласково похлопав оленя по заиндевелому заду, отправлял его к стаду.

Чум собирали сообща. Очистив от снега площадку, составили шесты пирамидой, перехватили их сверху арканом и, протянув его конец в наветренную сторону, привязали к стволу лиственницы: чтобы чум не опрокинуло при сильном ветре. Готовый остов обложили внахлест нюками – оленьими шкурами и туго перетянули несколькими рядами веревок. Малец старался не отставать от старших: распаковывал вместе с матерью и соседскими женщинами нюки и подносил их к каркасу. Корнею мальчуган напомнил его самого в детстве.

Через час коническое жилище было готово. Осталось развести огонь, прогреть нутро и установить меховой полог для сна. Этим занялись уже женщины, а мужчины собрались для общего чаепития и обмена новостями в чуме Алдункана – только в нем могли все разместиться.

Вновь прибывший жаловался:

– Геологи собак бросили. Они от голода много оленей давили. Олень собак не боится – близко подпускает.

– Стрелять надо было. Чего смотрел?

– Дел много, не успевал, – промычал тот с набитым ртом.

– Знаю твои дела. Главное, поесть, полежать.

– Хорошо, хорошо. Не ругайся.

Хозяйка уже несколько раз костяными щипчиками подправляла скрученные из мха фитили жирников, а люди все не расходились.

После очередной кружки чая Корней вышел опорожнить мочевой пузырь.

Пройдя мимо оленей, усердно рыхливших копытами снежный покров, он с облегчением выпустил парящую струю. Две шедшие за ним важенки тут же обежали его и стали, тыкаясь волосатыми носами, жадно хватать пожелтевшие комочки. Только тут Корней сообразил, чего ради те сопровождали его. Как же он мог забыть! Ведь в юности сам много раз в стойбище деда подманивал оленей комком снега, политым солоноватой мочой, чтобы запрячь их.

[36] Учуг — верховой северный олень.

[37] Сзади у таких мешков имеется клапан. Через него малышам меняют подкладки из мха и оленьей шерсти.

[38] Нюки — оленьи шкуры для покрытия чума.