— Когда же ты могла видеть ножик?
— Он вытащил его, когда бежал от меня. Я видела, как он блеснул.
— Ты могла увидеть это, только когда встала. А не кажется ли тебе, что ты могла ошибиться?
— О, нет.
Ни о каких полкронах уже и речи быть не могло — в воздухе вот-вот мог засвистеть кнут.
— Тогда почему ты не сказала про ножик, когда у тебя спрашивали про все это в первый раз?
Нижняя губа девочки задрожала, но она не заплакала.
— Просто, наверно, я об этом не подумала.
— Не подумала, — нараспев повторил Ньютон, обращаясь к жюри.
Больше он не рискнул задавать ей вопросы. Харди же решил, что ему стоит загнать на свои места еще пару гвоздей.
— Когда ты, Морин, была на опознании, ты сразу узнала того дядю?
— О, да. Их там было много, но я его сразу узнала.
— Значит, ты ни капельки не сомневалась?
— Нет, нет, — решительно замотала головой девочка.
— И ты так же точно уверена в том, что видела нож?
— Да. Он ведь блестящий.
Харди кивнул, улыбнулся девочке и сел.
— Можете идти на свое место, молодая леди, — проскрипел судья.
Морин Дайер вышла из-за загородки и направилась к отцу. Тот вручил ей огромного игрушечного медвежонка. Магнус Ньютон наклонился к Тоуни Бэндеру и прошептал: «Проклятая маленькая бреховка».
Хью Беннет точно во сне шел на свидетельское место, на ходу подбирая нужные слова. Он чувствовал, что не может смотреть на ребят на скамье подсудимых, боясь… чего боясь? Что он на лице Лесли Гарднера прочтет обвинительный приговор тому, кто тоже несет ответственность за его теперешнее положение. Разумеется, ерунда, но не без привкуса правды.
Хью медленно припоминал события того злосчастного дня: разговор с Корби, знакомство с Морин Дайер. Все это не представляло никакого интереса для суда.
— Скажите, пожалуйста, а что вы сделали, когда увидели, что этот юноша показывает на Корби?
— Я положил ему на плечо руку, он ее сбросил. Тогда я обхватил его обеими руками и нащупал в его кармане что-то твердое. Он вырвался от меня и налетел на девочку. Потом бросился к Корби.
— Вот вы нащупали в его кармане что-то твердое. Это могло быть ножом?
— Затрудняюсь ответить.
— Но вы, очевидно, представили себе очертания этого предмета. Ведь вы же его нащупали.
— На какую-то долю секунды. Вся наша борьба длилась считанные мгновения. Это был твердый предмет с твердыми краями. Но я не могу сказать с уверенностью, что это был именно нож.
— Несколько дней спустя вы были на опознании и узнали того подростка, с кем боролись, верно?
— Да.
— Он сейчас здесь?