— У нашего Хью есть своя точка зрения, — торжественно изрек Фэрфилд.
Примерно в то же самое время Эдгар Кроли говорил то же самое лорду Брэкмену, только иными словами. Столовая длиной в тридцать футов казалась еще больше из-за огромного окна, открывающегося на природу. Брэк с Кроли сидели на черных металлических стульях за столом из белого мрамора. Лорд Брэкмен ел свой обычный ленч: тонкий кусочек вареного мяса, салат из свежих протертых овощей и запивал минеральной водой. Кроли возился с бифштексом, который запивал превосходным кларетом.
— Интересно, очень интересно, — комментировал Брэк. Важнейшие положения из статьи Фэрфилда были сразу же переданы по телефону ему на квартиру. — Этот мальчик Беннет… Что он из себя представляет?
Кроли решительно ничего не знал об этом Беннете, но прекрасно понимал, что тут не обойтись расплывчатым ответом. Редактор «Бэннер» обязан знать все и по любому вопросу иметь свое мнение, на основании которого Брэк составит свое. Вот почему Кроли, не колеблясь, сказал:
— Мне он представляется интересным.
— На него повлиял Фэрфилд?
— Нет. Мы и предположить не могли, что дело примет такой оборот. — Кроли отпил из рюмки кларет. — Честно говоря, он сам до этого дошел. Без посторонней помощи.
— Прекрасно сработано. Мне пришла в голову хорошая мысль. Вы ведь знаете, я люблю людей независимых. Этот мальчик может оказаться находкой. — Брэк рывком встал со стула, отшвырнул салфетку и прошел в противоположный угол комнаты, где плюхнулся в оправленное в металл кресло-качалку. — Мальчик губит свою жизнь в провинции. Когда все кончится, вызовите его сюда. — Он неожиданно перескочил на другую тему: — А этот пожар? Почему мы не напечатали про него в утреннем выпуске? «Мэйл» напечатала, «Экспресс» тоже.
Кроли понял, что ему не суждено доесть свой бифштекс и допить кларет. Он встал от стола, придвинул свой стул к Брэку и пустился в объяснения. По его словам, редактор отдела новостей неважно справлялся со своей работой.
Порой случается, что самая важная часть уголовного процесса оказывается наименее драматичной. Так было и в деле Гая Фокса. Днем на свидетельском месте по очереди побывали Жарков, Тэффи Эдвардз и Эрни Боган и рассказали каждый свою версию той шутки, которая, как они выразились, неожиданно для них обернулась трагедией. Харди терпеливо, шаг за шагом, воссоздавал картину преступления: вот подростки, набив карманы фейерверками, садятся на свои мопеды и едут в Фар Уэзер. Он ненавязчиво, но в то же время настойчиво убеждал жюри в том, что эти ребята, отставшие в умственном развитии от своих сверстников, были лишь послушными орудиями в руках их признанного вожака Гарни-Короля и его доверенного «лейтенанта» Лесли Гарднера. Он не старался вызвать к ним симпатию, а просто представил их как недоумков, подвластных чужой воле. Жарков и Эдвардз признались, что у них были при себе ножи, от которых они избавились по дороге из Фар Уэзер. Они это сделали по приказу Короля. Король и Лесли Гарднер тоже выкинули свои ножи. Они бросили их в реку Фарлоу, протекающую возле дороги. Все трое твердили, что не видели, как Гарни с Гарднером напали на Корби, но привели изобличающие фразы из их разговоров.
— Когда вы остановились возле речки, чтобы выбросить ножи, было ли сказано что-нибудь такое, имеющее отношение к убийству? — спросил Харди у Тэффи Эдвардза.
— Да. Король мне сказал: «Ты про это никому, Тэффи. Нас там не было, понял?» Я сказал, что не скажу, но спросил, что там случилось, потому что не знал. И Король мне ответил: «Мы пришили этого скота».
— Что он хотел сказать этой фразой?
— Как, разве не понятно? Он сказал, что они пришили Корби.
— Что они на него напали, да?
— Ну да, вроде так.
— А что он подразумевал под этим «мы»?
— Что это сделали они с Лесом.
— То есть с Лесли Гарднером. Ну а вернувшись, вы расстались?
— Ага.
— И условились встретиться снова?
— Ага, в «Роторе». А Роуки Джоунз и говорит, что ему это дело не нравится и что он, наверно, не придет. Король ему тогда: «Придешь, если дорожишь своей шкурой. Мы должны вместе держаться. «Ватаге с Питер-стрит» доносчики не нужны».
— А Гарднер что-нибудь сказал?
— Да. Он сказал: «Делай, как Король велит, Роуки, не то накличешь на свою голову беду».
— Про случившееся в Фар Уэзер было что-нибудь сказано?
— Роуки спрашивает, что там такое случилось, говорит, не понял он толком, а Король тогда: «Мы угостили его ножом». А потом говорит: «Не удивлюсь, если старик коньки отбросит. Значит, — говорит, — не повезло ему».
После того как на свидетельском месте побывали все трое подростков и Джин Уиллард из «Ротора», дело против Гарни было готово. Гэвин Эдмондз изо всех сил старался смягчить сказанное ими, даже постарался обыграть тот факт, что Джин Уиллард была подружкой Гарни, которой дали отставку, и все равно дело против Гарни разбухало прямо-таки на глазах. Сам же Гарни стоял, вцепившись своими смуглыми руками в край загородки, и презрительно взирал на происходящее.
Что касалось этих свидетелей, то тут задача Магнуса Ньютона была не так уж и сложна, поскольку никто из них не привел прямых улик против Гарднера.
— А когда Гарни сказал: «Мы этого скота пришили», он не назвал имени Гарднера? — спросил Ньютон у Эдвардза.
— Нет. Но ведь они были закадычные дружки.