Николай Коробицын: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А затем при общем смехе свита Нептуна стала хватать матросов и сажать их в большую бочку с водой и после окатывала водой из брандспойта. Особенно досталось Коробицыну — как человеку не морскому. Пощадили только отца Гедеона из уважения к сану священнослужителя.

А вечером на баке долго раздавались песни и слышен был шум пляски.

Корабли прошли штилевую полосу, наполнили паруса ветром и понеслись дальше на юг.

После перехода экватора доктор Либанд провел обследование всей команды корабля, но никаких внушающих тревогу изменений в состоянии людей им замечено не было, хотя продовольственные запасы с Канарских островов уже закончились. Хорошим подспорьем была свежая рыба, которую ловили в океане. Однажды острогой добыли крупную рыбу бинет (тунец?) длиной в два с половиной фута[10]. С головы она была похожа на лоха[11], но чешуя была мелкая, синяя с серебристыми полосами. Вкус был, как отметил в дневнике Коробицын, не очень большой приятности, но все же это была свежая пища. Как всегда, для предосторожности отваривали с ней серебро.

3 ноября поутру впервые увидели бразильский берег. Это был мыс Фрио. Шестого ноября подошли к острову Альваредо. Но неожиданно разыгрался шторм, и ночью «Нева» едва не столкнулась с «Надеждой» из-за невнимательности вахтенных офицеров. Ветер ревел, производя сильное волнение на море. Небо заволокло тучами, налетали шквалы. Вокруг носились альбатросы, и маленькие штормовки летали, словно скользя, над волнами.

9 ноября пришли на рейд гавани острова Св. Екатерины. Убрали паруса и на глубине 6 сажен положили якорь.

Николай Петрович Резанов отбыл в город Ностра-Сеньора-дель-Дестере. Его принял губернатор Франциск Шевер-Курадо. Резанов остановился в его доме, а офицерам и чиновникам был отведен казенный загородный дом. Стол был общий — у губернатора.

Здесь на рейде корабли «Надежда» и «Нева» простояли до 23 января. Задержка была вызвана тем, что на обоих кораблях, купленных Лисянским в Англии, обнаружилась гниль в мачтах и обшивках. Оказалось, что суда не такие уж и новые, как уверяли англичане. На «Неве» решили поставить новые фок- и грот-мачты из красного дерева. Пришлось ждать, когда доставят нужные для их изготовления стволы. Все работы обошлись в 1000 пиастров.

Коробицын и Шемелин запасали свежую провизию и воду.

Как всегда, Коробицын старался делать подробные записи в дневнике. Вот что в нем сказано об острове Св. Екатерины: «Остров знаменит. Возвышен и горист. Покрыт лесом: пальмы, красное дерево, бук, кокос. Число жителей в городе Ностра-дель-Дестере до 12 тысяч. Много негров, привозимых из Африки. Они стоят от 100 до 200 пиастров. Содержат их, как животных, на тяжелых работах и обходятся с ними бесчеловечно. Продают их на площади почти голых. Стоят они там целый день без пищи…

На острове растет пшеница, пшено и кукуруза. Основная пища жителей острова — хлеб из муки маниокового корня, получаемой при перетирании, и, конечно, рыба.

Встречается много змей, крокодилов и попугаев».

Отмечая тяжелое положение негров на острове, Коробицын упоминает о наказаниях их плетьми и тут же пишет, что и Крузенштерн, и Лисянский, едва выйдя из Кронштадта, приказали выбросить линьки для наказания матросов за борт.

Несколько раз во время стоянки кораблей у острова Св. Екатерины Коробицын побывал на «Надежде» в гостях у Федора Шемелина. Но если на «Неве» все было спокойно, то на «Надежде» то и дело вспыхивали ссоры. Отношения между капитаном Крузенштерном и посланником Резановым по-прежнему были напряженными. Кроме того, вызывающе вел себя подпоручик Федор Толстой. Офицер гвардии Преображенского полка, окончивший Морской кадетский корпус, дуэлянт, дебошир и злой шутник, он каким-то образом попал в число кавалеров посольства. Шемелин познакомил с ним Коробицына. Первое впечатление от Толстого у Коробицына было самое благоприятное. Тот был удивительно хорош собой, отличался прекрасным сложением, его вьющиеся волосы были черны и густы. По сердцу Коробицыну пришелся и чуть окающий говорок костромича. Но именно Толстой являлся зачинщиком самых шумных ссор на корабле. Еще во время плавания к Тенерифу он порывался избить художника Курляндцева, ссорился с офицерами, язвительно подшучивал над Шемелиным. Несколько раз Крузенштерн отправлял его под арест. Но к Коробицыну Толстой отнесся доброжелательно. Что было тому причиной — роднящее их обоих оканье или нечто иное — трудно сказать. Но новый знакомый расспрашивал Коробицына о родных местах, о поездках по Сибири, словно предчувствуя, что ему скоро придется совершить длительный путь с Камчатки в Петербург.

Они вышли на палубу. Тут же к Федору Толстому подскочил орангутан и трогательно обнял его.

— Вот лучший мой друг, приобрел его здесь, в Бразилии. Все попугаев покупают, я же их не выношу. А обезьяна весьма забавна, почти все понимает и привязалась ко мне. Особых обязанностей у меня тут нет, так что уделяю ей время.

— Ученые наши, господа Тилезиус и Лангсдорф, — продолжал Толстой, — целые дни здесь на берегу гоняются с сачками за бабочками. Удивительное, я вам скажу, зрелище.

Коробицын еще несколько раз встречался с Толстым, лучше узнал его и понял, что много в этой сложной натуре показного, а в целом человек он и интересный, и по-своему добрый.

В свободное от забот по корабельной службе время Коробицын бродил по окрестностям города. Там простирались болота, на которых огромные лягушки лаяли, как собаки. Забавляли моряков и огромные светящиеся жуки, матросы называли их огненными мухами. Взяв трех из них в руки, можно было читать книгу. Коробицын однажды с помощью такого жука отыскал в темноте носовой платок. Как-то он даже пытался при этом свете вести записи в дневнике.

20 января посланник Резанов вернулся с берега на корабль «Надежда». Провожал его сам губернатор. Знаками оказываемой чести были барабанный бой, преклоненные знамена, залпы пушек.

На следующий день готовились выйти в море, но дул встречный ветер, который задержал путешественников. А вечером на корабли приехало несколько португальских чиновников с дамами, и пробыли они в гостях до 12 часов ночи. Один из гостей, бывший в подпитии, украл из каюты Лисянского сафьяновую записную книжку и костяной футляр с зубочисткой. Русские офицеры это видели, но решили не поднимать шума. Так этот воришка со своей добычей и убыл на берег.

С якоря снялись 23 января и пошли Атлантическим океаном к мысу Горн.

Капитаны торопились. Мыс Горн можно сравнительно безопасно обойти только в летние месяцы, и февраль в южном полушарии — последний из этих месяцев. В остальное время года здесь свирепствуют сокрушительные ураганы.

С каждым днем становилось все холоднее, погода портилась, тепло исчезло. Начались бури. Волны поднимали корабли и швыряли их в разные стороны. Нередко «Нева» и «Надежда» теряли друг друга из вида. Пока им удавалось всякий раз находить друг друга, но кто знает, не придется ли через некоторое время плыть врозь.

И Крузенштерн с Лисянским условились: если туман и буря разлучат их надолго, то они будут огибать мыс Горн поодиночке, а встретятся потом на острове Пасхи в Тихом океане.

— Но если у острова Пасхи Вы «Надежды» не найдете, — сказал Крузенштерн Лисянскому, — ищите нас у острова Нукагива.

Сквозь мрак и холод корабли продолжали свой путь к югу. Лисянский приказал Коробицыну выдать команде теплую одежду. Для поддержания здоровья на обед в горох стали класть сушеный бульон, увеличили порции тыквы и лука, подаваемого с соленой пищей. На завтрак непременно давали чай, а иногда пивное сусло. Занимаясь составлением описи продуктов, Коробицын с радостью обнаружил бочку лука и около ста тыкв. Приходилось жалеть, что мало взяли бананов и лимонов в Бразилии, но тут уж Николай Иванович виноват не был — бананы показались недозрелыми Лисянскому. А лимоны великолепно доспевали на корабле.

Однажды рано утром команду разбудил удар в подветренный борт. Коробицын поднялся наверх. Там уже собрались офицеры, а на мостике рядом с вахтенным стоял Лисянский. Позади шлюпа виднелось большое беловатое тело мертвого кита.

Произошло это недалеко от островов Штатов[12], но, как записал Николай Иванович в дневнике, «оные по мрачности горизонта скоро пасмурностию от нас закрылись».

16 февраля поднялся сильный шквальный ветер, сыпались снег и град, и на следующий день разразился новый шторм, который продолжался более суток. Нередко волны переваливались через корабль. «Надежда» шла рядом, на расстоянии не более ста сажен, но порой был виден только ее вымпел. На «Неве» выломало из шкафута два щита. И опять Коробицын поразился мужеству команды, которая, не щадя сил, сражалась с бурей. «Матросы наши отправляли свою должность с бодростию духа, — писал он в дневнике, — коим на сей случай для подкрепления сверх положенного выдавали еще в день порцию водки».

[10] Фут — 0,3 м.

[11] Лох — лосось после нереста.

[12] Штаты — остров Статей (Де-лос-Эстадос), находящийся к западу от оконечности Огненной Земли.