Часто-часто киваю. Хорошо, ладно, если он уверен, что так правильно…
Данис смотрит на свою машину через лобовое, а я чувствую, как на голову падают капли дождя. Небо снова затягивает черными тучами.
Меня душит влажность воздуха и паника от происходящего.
— Какого хрена ты вернулась? — цедит сквозь зубы, вжимая ладонь в раненое плечо.
— Ты не приехал в три.
— Я сказал тебе звонить отцу и сваливать отсюда, — отчитывает, не без усилий выбираясь из машины. Я все это время нахожусь в ступоре и даже пошевелиться не могу.
Дан делает уверенный шаг вперед, морщится и упирается в капот джипа.
— Я не могла тебя бросить, — шепчу, глотая слезы.
— Дура.
Он так на меня смотрит, что хочется умереть прямо здесь. В его глазах столько злости, какой-то неконтролируемой ненависти. Так страшно становится… Я, видимо, действительно дура.
Тру щеки, растирая слезы по лицу, и уверенно шагаю к машине, на которой приехала. Слышу, чувствую каждый его вздох, шаг, каждую эмоцию считываю. Он корчится от боли, но помощь мою не примет. Она ему и не нужна была…
Всхлипываю, забираясь за руль. Когда Данис оказывается на пассажирском сиденье, вспоминаю про пистолет. Выбегаю из машины и подбираю его с земли. В салоне снова прячу в бардачок.
Замечаю на губах Кайсарова ухмылку.
— Что? — вскрикиваю раздраженно.
— Если бы я был здесь не один, эта игрушка тебя бы не спасла.
Крепче сжимаю руль и зубы. Стискиваю до скрежета и, не отреагировав словесно, завожу машину.
В город мы добираемся за пятнадцать минут. Данис все это время сидит, прикрыв глаза и откинувшись затылком на подголовник. То и дело бросаю на него взгляд.
— Прибавь скорость, — все же подает голос.
— Что?
— Прибавь скорость, Катя, кажется, за нами хвост.
под сотню и громко взвизгиваю от понимания, что здесь могли быть люди. К счастью, улица пустая.
— Что ты творишь?! — Дан дергается и перехватывает руль, который я отпустила. — Приди в себя и сбавь скорость, иначе мы убьемся, — выравнивает машину одной рукой, обдавая меня холодом зеленых глаз.
Жму на тормоз, растирая по лицу слезы.
— Я не могу, — сглатываю и перехожу на крик, — не могу! Мне страшно, машина огромная, она меня не слушается, — вою, не сводя глаз с дороги, и снова хватаюсь за руль.
Чувствую, как он стискивает зубы и сто процентов матерится, про себя, конечно. Но мне даже смотреть на него не нужно, чтобы понять — Дан в бешенстве. Он злится. На меня злится!
— Снижай скорость, — разрывает мои душевные метания громким голосом, — и притормаживай у аптеки.
— А как же хвост? — в ужасе пялюсь на Кайсарова.
— Та машина нас уже обогнала, — выдает флегматично, так, будто ничего вообще не происходит или же это теперь его обыденность.
Обогнала? И он молчал?
Я всегда злилась на его хладнокровность, но сегодня она достигла всякого предела. Это не вписывается ни в одни мои и так расшатанные рамки. Полный аут.