— Я не ставлю ему зачарованные холсты после первого опыта, — начинает он. — Я ставил его один раз.
Марианна удивленно округляет глаза.
— Что? — склоняется она ниже. — Он что, рисует одно и то же сам? Как такое возможно?
— Это не просто рисунок, Марианна, — нетерпеливо произносит он. — Это его боггарт. Подсознание вынуждает его рисовать это, чтобы вытравить яд скорби, которого в нем чрезмерно много.
Девушка озадаченно качает головой.
— Не понимаю, — сознается она. — Как ему помогает терапия рисования, если он из раза в раз сталкивается лицом к лицу со своим… — она замолкает, обдумывая слова, — страхом?..
— А как иначе ему его побороть? — спрашивает он. — Закапывая глубоко в себе проблему, мы ее не решаем, — объясняет Август. — Только заставив ее выбраться на поверхность, мы можем решить ее, столкнувшись лицом к лицу.
Марианна нетерпеливо вздыхает, сжимая на мгновение зубы. Август говорит правильные вещи, да только толку от его слов никакого. Она действительно порой не понимает принцип его лечения.
— Но ему же не становится лучше, — настаивает она. — Это только причиняет ему боль.
— Ошибаешься, — не соглашается с ней Август. — Это заставляет его очнуться.
Девушка теряет запал своего праведного негодования и закрывает рот, шумно выдохнув через нос. Он опять прав. Ох, Мерлин, и за что ты подкинул мне в жизнь именно этого человека. С ним же невозможно разговаривать.
— И что вы думаете делать дальше? — задает Марианна резонный вопрос.
Август делает глоток чая и немного морщится. За разговорами он остывает, а целитель холодный сладкий чай терпеть не может, только горячий пьет. Причем исключительно горячий, чтобы даже пищевод обжигало.
— Я буду разговаривать с ним, — просто отвечает он.
Марианна, не сдержавшись, фыркает, скрещивая на груди руки. Брови Августа ползут вверх от такой реакции, и девушка тут же берет себя в руки, потому что моментально вспоминает, как он осаждает ее десятью минутами ранее.
— Да бросьте, мистер Сепсис, — старается смягчить она ответ, — он же два месяца молчит. С чего вы взяли, что именно сейчас он начнет говорить с вами?
— Кто тебе сказал, что он будет говорить? — не понимает он. — Говорить буду я.
Марианна морщит брови.
— Кажется, вы немного позабыли смысл слова «разговор», — снова начинает злиться она. — Это когда в дискуссии участвуют двое, мистер Сепсис.
Август устало смотрит на девушку. Она действительно мыслит крайне узко для данной профессии. Его поражает, что она не понимает очевидных вещей. Он и не собирается говорить с Северусом о том, что случилось.
Он хочет просто говорить с ним. Хочет, чтобы Северус его иногда слушал. Это еще один маленький шаг после терапии рисования, плавно вплетенный в общий процесс лечения, который Август продумывает не первый день и даже не первую неделю.
Август осознает, что не сможет объяснить ей глубинные методы его работы. Она же просто медсестра.
— Мистер Сепсис, вы сегодня обедали? — вдруг спрашивает она.
Август поднимает взгляд на девушку и хмурит брови. С чего вдруг такие вопросы с ее стороны? Мужчина недолго молчит.
— Кажется, нет, — рассеянно отвечает он, обескураженный внезапным вопросом. — Почему ты спрашиваешь?
Марианна неопределенно жмет плечами, потупив взгляд.
— Просто спросила, — отзывается она.
В молчании они сидят пару долгих мгновений. Августу молчать с Марианной не нравится, есть в ней что-то такое, что отталкивает его. И дело тут не только в профессиональной сфере. Девушка она нескладная, неоднозначная. Очень худая, как тростиночка, и высокая. В ней нет той очаровательной женственности, присущей девушкам ее возраста.
Порой Август даже забывает о том, что она противоположного пола. Он воспринимает ее только как коллегу. Исключительно. Иногда ему кажется, что она только здесь, в Мунго, и существует, а за его пределами этой волшебницы просто нет.
— Мне надо поработать, — встает Август с места. — Еще увидимся.