— Ты не понимаешь, Вероника! — сказал Дмитрий, поворачиваясь лицом ко мне.
Он обнял меня так, как будто я сейчас исчезну. Устало вздохнув, я лишь обняла его сильней. Я его понимаю, ему сейчас больно, и тяжело. Он запутался и не знает, как поступить в этой ситуации. Когда его мать была далеко, ему было немного легче, а теперь она тут… и ему нужно принять какое — то решение. Сейчас он, как и Дима, боится и переживает в первую очередь за нас. За свою семью, которую он добился с таким трудом, пройдя через столько испытаний.
— Понимаю! — настойчиво сказала я. — И я не прошу тебя ее простить! Я прошу тебя с ней хотя бы поговорить! Просто выслушай ее! — сказала я ему.
Дмитрий как — то горестно вздохнул и, слегка поцеловав меня в губы, спросил:
— Просто поговорить? И мы больше не возвращаемся к этой теме?
— Просто поговорить! — ответила я.
— Хорошо. Я с ней поговорю! — нехотя, но согласился Дмитрий.
Я нежно ему улыбнулась.
— Вот и славно! — сказала я, немного успокаиваясь. Все же я добилась, чего хотела. Он поговорит с матерью, и я надеюсь, что она найдет для него правильные слова. — Только не забудь вот что еще… — протянула я задумчиво.
— Да? — спросил Дмитрий.
Немного помолчав, я опустила глаза, пряча от мужа взгляд.
— Помни, что детям нужна бабушка… — проговорила я тихо.
Прерывистый вздох Дмитрия ответил мне лучше всяких слов.
Когда мы зашли на кухню, стол был уже накрыт, а Дима и Анжелика Николаевна сидели за столом в ожидании нас. По виду сына я поняла, что они успели побеседовать. Конечно, он не улыбался ей мило, но, тем не менее, больше не смотрел на бабушку волком.
В общем, ужин прошел лучше, чем я планировала. Только за столом все время висело тягостное молчание. Дима быстро поужинал и сбежал в свою комнату, а Дмитрий, выйдя из — за стола, пригласил мать в кабинет.
Мне тоже хотелось поприсутствовать во время их разговора. Поддержать Дмитрия, показать ему, что я рядом, что приму любое его решение. Но я знала, что сейчас лучше им не мешать. Они должны сами разобраться в своих отношениях и чувствах. Дмитрий должен сам решить, простит он мать или нет.
Поэтому, прибрав на кухне, я отправилась к малышам, где провозилась с ними почти до полуночи. Дети сегодня наотрез отказывались засыпать! Такое с ними довольно редко, но бывало.
Когда я вышла из детской, то поняла, что Дмитрий с матерью до сих пор находятся в кабинете. Не став им мешать, я отправилась в спальню, где, приняв душ, легла спать. И только спустя несколько часов я почувствовала, что ко мне присоединился Дмитрий. Не став ничего спрашивать, я просто обняла его и получила ту же ласку в ответ.
Дмитрий
Возвращаясь домой, я никак не ожидал увидеть там мать! Я был растерян при виде нее… такой. Казалось, что прошло несколько лет после нашего последнего с ней разговора. Хотя на деле — только полгода. Тогда я сгоряча наговорил ей многое, о чем позже жалел. Да, я запретил ей приближаться к моей семье. И если от этого моя семья будет в безопасности, я повторю эти слова вновь.
Но увидев ее на своей кухне… моя растерянность сменилась злостью, а потом и страхом. Я был зол на себя, на нее и на отца. Если бы отец не настаивал на своем и не втянул во все это мать, то многих вещей можно бы было избежать. Столько времени мы не общались с матерью из — за того, что каждый наделал много ошибок. И Вероника права, мы должны поговорить с матерью! Именно поэтому после ужина я пригласил мать в кабинет.
Просить прощения за слова, сказанные мной, я не собирался, ведь тогда они имели смысл, и я не сожалел о них ни капли. Я жалел лишь о том, что не виделся с ней столько времени, а еще жалел, что запретил ей даже звонить. И именно это, наверное, так повлияло на мать.
По матери было видно, что она волнуется и переживает. Если честно, я тоже переживал. Знал бы кто, чего мне стоило усидеть на месте! А так хотелось пойти обнять ее и сказать, что все будет нормально, что все старые обиды теперь позади. Но лгать я не хотел, поэтому оставался сидеть в кресле, глядя на мать.
Некоторое время она сидела и молчала, лишь пристально, не отводя взгляда, рассматривала меня. Как будто изучала меня заново, запоминала, сравнивала с прошлым мной.
— А ты очень сильно стал похож на отца, — сказала она вдруг.
Чего я не ожидал сейчас от нее, так это сравнения со своим отцом! Мне не хотелось тревожить его память. Пусть он и поступил плохо, но это не стоит обсуждать сейчас. Мы все наделали много ошибок, и то, что случилось… к этому все приложили свою руку. И я виноват не меньше отца с матерью!
— Давай не будем о нем? — попросил ее я.
Но мать меня как будто не слышала. Она сидела здесь, а мысленно, воспоминаниями, была где — то очень далеко. Мама говорила неспешно и тихо, она рассказала мне историю своей молодости. Рассказала про свой глупый поступок, о котором потом жалела всю жизнь. Поступок, который отец ей так и не простил. Она рассказала мне то, от чего у меня волосы встали дыбом. И действия отца теперь в какой — то мере стали для меня более понятными.
— Я была молодая, глупая и безумно влюбленная в Мишу. Он был самым красивым и популярным парнем. За ним толпами бегали лучшие красавицы! — она хмыкнула. — А я мало того, что была младше на несколько лет, так еще и не очень красива! Кто его уровня, будучи в трезвом уме, обратит внимание на такую средненькую девушку? — и мать усмехнулась. — В тот день был выпускной, вся наша группа собралась в особняке одного из дружков Михаила. Как ты понимаешь, трезвых там было мало! Не считая меня, еще парочка ботаников, но те недолго пробыли там, еще до полуночи они покинули вечеринку. Я же сидела там до последнего! Следила за Мишей… — она грустно улыбнулась. — Знаю, выглядело это жалко, но тогда я думала иначе! — сказала она. — Когда Михаил поднялся наверх, он еле держался на ногах. Недолго думая, я последовала за ним следом. Очень глупо… Я не буду рассказывать, что было дальше, ты и сам понимаешь, — проговорила она. — Скажу только одно. Когда утром он обнаружил меня в постели рядом с собой, он был совсем этому не рад! Тогда, накричав на меня, он выгнал меня прочь. А когда, спустя некоторое время, я объявилась и заявила ему, что беременна, он, лишь посмеявшись мне в лицо, послал искать другого "лоха", на которого можно повесить чужого ребенка. Ты знаешь, какой у него был в молодости характер? — спросила она у меня. — Хотя, откуда… — сама себе ответила она. — Я тогда долго не знала, как мне быть. Ходила как неприкаянная, все искала выход… пока мое положение не стало очевидным для родителей. Они тогда такой скандал устроили! Сначала дома, потом у родителей Михаила… Но своего я добилась. Михаил все же женился на мне! — усмехнулась она. — Да, мы не жили некоторое время вместе. Да, много времени понадобилось, чтобы найти общий язык. Он тогда даже сам накопил денег и провел тест на отцовство. Он не верил до последнего, что является твоим отцом! Но стоило ему только получить доказательство, как Миша изменился, сильно. Нет, со мной он еще много лет нормально не общался, пока просто не привык. А вот тебя… он готов был любого порвать за тебя! — сказала мать. — Теперь ты должен понимать мотивы отца. Он боялся. Боялся, что и тебя хотят привязать к себе ребенком. Ты даже не представляешь, каково это, любить только в одну сторону, когда не получаешь любовь и ласку в ответ. Когда на тебя смотрят как на злейшего врага.
В кабинете ненадолго повисла тишина.