— Что ты тут делаешь? — повысил он голос. — Мало ты нам принесла горя, решила продолжить начатое?
Дмитрий негодовал. Видно было, что он еле сдерживается, чтобы не наговорить более… резких слов. Я знаю его уже довольно хорошо и понимаю: что бы ни сделала его мать, он ее все же любит, просто он старается защитить свою семью.
А вот женщина — она приняла сказанное близко к сердцу. Она вновь стала рыдать, но ее слезы не подействовали на Дмитрия, ну или подействовали, но не так, как нужно было.
— Я хочу, чтобы ты немедленно покинула наш дом и больше в нем не появлялась! — сказал он грубо.
И тут я поняла, что мне пора вмешаться. Я положила руку мужу на плечо, привлекая его внимание. Дмитрий развернулся ко мне, намереваясь что — то сказать, но я ему этого не дала.
— Дим, иди прими пока душ, а потом мы сядем ужинать, — мягко сказала я.
Ему нужно свыкнуться с мыслью, что его мать тут. Свыкнуться и подумать над тем, как ему быть дальше и что делать. А пока он сам будет успокаиваться, я успокою его мать.
— Но…?! — снова постарался возразить он.
— Иди! — нежно проговорила я и подтолкнула его в сторону лестницы. — И позови Диму, пусть спустится и поможет мне на кухне, — сказала я вслед мужу.
Когда Дмитрий скрылся из виду, я подошла к уже начавшей успокаиваться женщине. Она, всхлипывая, постоянно бормотала что — то вроде «он меня никогда не простит» и «я плохая мать». Подав ей стакан воды и дождавшись, когда она успокоится, я ее попросила:
— Вы не могли бы помочь Диме с накрыванием на стол? А я пойду проведаю малышей и поговорю с Дмитрием заодно.
— Да, конечно, — согласно кивнула она. — Но, может, мне стоит все же уйти? — спросила она неуверенно.
— Даже не думайте об этом! — сказала я довольно строго. — Лучше подумайте, как будете просить прощения у моего сына! Тем более, следующий подходящий случай может и не скоро представиться, — проговорила я, и видя, что сын зашел на кухню, сказала уже ему:
— Дим, помоги, пожалуйста, Анжелике Николаевне накрыть на стол. А я пока пойду посмотрю на малышей и позову папу к ужину, — попросила я Диму.
— Что их смотреть, играют они, — буркнул недовольно сын.
Да, перспектива остаться одному с матерью Дмитрия его явно не прельщала. Он все так же искоса и недовольно посматривал на нее.
— Ну, если ты не хочешь помогать на кухне… — только начала говорить я, а Дима уже собрался сбежать из кухни, но я продолжила:
— … то можешь поменять малышам памперсы!
Я знаю, что давлю на него. Знаю, что он останется помогать на кухне, даже не желая этого, лишь бы не менять памперсы. Это единственное, что он не освоил в помощи мне с малышами. Он с ними играл, кормил их, даже купать их помогал! Но памперсы… в нашей семье оба мужчины вздрагивали при их упоминании.
И сейчас он пересилит себя, но останется на кухне с Анжеликой Николаевной, лишь бы не менять памперсы. И, подтверждая мои мысли, сын обиженно буркнул:
— Иди уже к своим памперсам!
Да, он понял, что я специально это сделала, но ничего по этому поводу не сказал. Хотя, впрочем, я бы приняла любое решение сына. Если бы он сейчас заявил, что не собирается помогать или даже находиться рядом с Анжеликой Николаевной, я бы на это ему ничего не ответила. Это его право, хочет он с ней мириться (или хотя бы начинать подобие общения) или нет, так что настаивать или заставлять его я не собиралась. Убедившись, что они справляются, я отправилась на поиски мужа. С ним мне предстоит разговор гораздо сложней.
Глава 14
Заглянув к малышам в комнату и убедившись, что с ними все нормально, я отправилась в спальню. Зная, что мне предстоит непростой разговор с Дмитрием, я заранее собралась с силами. И, хоть мне и самой было нелегко, хоть я и сама не до конца понимала, что творю, я уговаривала саму себя, что в сложившейся ситуации хоть кто — то должен мыслить трезво, а не полагаться на эмоции. И в данном случае это могла быть только я.
Открыв дверь в спальню, я обнаружила Дмитрия стоящим у окна. Он стоял ко мне спиной и наблюдал за тем, как за окном начинает темнеть. Хоть он и не видел, что я вошла, он прекрасно слышал это.
— Зачем она приехала? — не поворачиваясь, задал он мне вопрос.
Подойдя к нему ближе, я обняла его со спины и, положив голову ему на плечо, тихо проговорила:
— Может, тебе стоит спросить это у нее?
— Нет, я ее видеть даже не хочу, а ты говоришь, поговорить надо! — сказал он запальчиво. — Она столько всего совершила, а теперь еще смеет приходить в наш дом! — с горечью выпалил Дмитрий.
— Не преувеличивай! — сказала я мужу. — Да, она поступила некрасиво, где — то даже подло, но она хотела для тебя как лучше.