– Нет, ваша честь.
После этого запасной адвокат Олсон выступил с комментариями, которые Санни Шуберт передала для «Висконсин стейт джорнал» и которые показались мне очень проницательными. Олсон сказал, что однажды навестил Франклина в тюрьме без предварительного уведомления.
– Он очень расстроился. Я думал так – парень в тюрьме, что ему делать? Но он очень разозлился, потому что я сломал его график, включавший медитацию, молитвы, физические упражнения и чтение Библии.
Назвав подзащитного «ловким» и с «навыками охотника», Олсон отметил, что у него «не очень хорошо с абстрактным мышлением. В девять-десять лет мы все представляли себя Суперменом или Одиноким рейнджером[17]. Франклин так и не вырос из этих фантазий».
Это правда, но нельзя отрицать, что в криминальных делах Франклин демонстрировал изощренность. Хотя нашлось немало очевидцев, которые вроде бы видели его в мотелях и вблизи места стрельбы, во всех преступлениях, которые ему приписывали или в которых его подозревали, никто на самом деле не видел его с оружием в боевой позиции, как он спускал курок или убивал кого-то. Если бы, как предположил Хэл Харлоу, «ему не захотелось поговорить об этом, оно бы еще долго оставалось под крышкой». Так что на обоих уровнях – действиями и желанием поговорить о них – Франклин решил собственную судьбу.
Вне зала суда Харлоу выступил с таким комментарием:
– Я против смертной казни, но мистер Франклин подвергает мои убеждения суровому испытанию. Мистер Франклин – жалкое существо, которое будет опасно до самой своей смерти.
Глава 16
Хотя список преступлений Джозефа Пола Франклина существенно вырос с тех пор, как я составил его первоначальный профиль, к встрече с ним лицом к лицу я был готов лишь теперь, понаблюдав за поведением моего давнего знакомца за решеткой.
В рамках совместного, Секретной службы и ФБР, исследовательского проекта по изучению личности убийцы мы с Кеном Бейкером, агентом Секретной службы, взяли автомобиль из гаража Бюро и поехали из Куантико в пенитенциарное учреждение Марион, штат Иллинойс. Впервые мы встретились, когда Секретная служба направила Кена для участия в стипендиальной программе для полиции, проводимой ФБР в Куантико. Программа представляла собой девяти-двенадцатимесячный учебный курс по анализу уголовных расследований, включая методику допроса и интервью, следственные и превентивные методы, стратегии обвинения и свидетельских показаний экспертов.
Кен был исключительным агентом с впечатляющим служебным бэкграундом и после завершения стипендиальной программы остался в нашем отделе. С нами также работал специальный агент из АТО Гас Гэри, и эти двое значительно расширили наши возможности и принесли в нашу команду дополнительный опыт.
Мое сотрудничество с Секретной службой началось в 1982 году, через два года после того, как я составил профиль Франклина. Один из руководителей Секретной службы связался со мной насчет типа, называвшего себя C.A.T., который когда-то отправил письмо с угрозами президенту Картеру, а теперь написал серию похожих писем президенту Рейгану. Больше всего Секретную службу интересовал такой вопрос: действительно ли этот человек опасен, поскольку в одном из писем лежали сделанные с близкого расстояния фотографии сенатора от Нью-Йорка и некоего конгрессмена. Вызывало также беспокойство то, что письма были посланы из разных пунктов со всей страны, а значит, C.A.T. был так же мобилен, как Франклин.
После того как я составил профиль, мы поместили тщательно сформулированное объявление в «Нью-Йорк пост», на которое C.A.T. ответил, думая, что пишет редактору газеты, которому ему посоветовали позвонить, чтобы устроить тайную встречу. В роли редактора выступил агент Секретной службы, которого мы проинструктировали, как разговаривать с подозреваемым по телефону и вытащить его на встречу. Я предполагал, что он позвонит с платного телефона-автомата и назначит встречу в каком-нибудь общественном месте, например, в Гранд-Сентрал или Пенсильвания-стейшн, или в одной из больших общественных библиотек. Мы подготовились, поставили на прослушку телефон и держали его на связи достаточно долго, чтобы объединенная группа агентов Секретной службы и ФБР забрала злоумышленника возле телефонной будки в здании Пенн-стейшн. Альфонс Амодио-младший, двадцатисемилетний уроженец Нью-Йорка, имел зуб на весь мир, не обращавший на него ни малейшего внимания. Какой-то особой политической повестки у него не было. Его поместили в лечебное учреждение после того, как судья потребовал психиатрической экспертизы. Я не думал, что он представляет непосредственную опасность, но с этими типами нужно постоянно быть начеку, чтобы не пропустить момент, когда напряжение жизни становится сильнее страха смерти.
Однако нашей первой целью в той поездке было увидеть кое-кого, чья цель более напоминала миссию. По пути в Мэрион мы с Кеном слегка отклонились на юг, чтобы побывать в исправительном учреждении «Браши маунтин» в округе Морган, штат Теннесси. Объектом нашего интереса был Джеймс Эрл Рэй, в снайперском стиле застреливший 4 апреля 1968 года в Мемфисе доктора Мартина Лютера Кинга-младшего. Я бы и хотел сказать, что мы узнали от Рэя что-то полезное, но спустя двадцать лет после убийства он так глубоко ушел в свои параноидальные фантазии, что мы уже сомневались, помнит ли он хоть что-то, относящееся непосредственно ко времени убийства.
Как правило, изучая убийцу-ассасина, мы обнаруживали личность до некоторой степени бредово-параноидальную, но не безумную. Злость их направлена на определенные типы или группы людей, а также на всех, чья система убеждений отличается от их собственной. Но Рэй представлял собой крайний случай. Первоначально признав себя виновным, теперь он отказался от признания и заявил, что его обманом вовлекли в хитроумный и запутанный заговор с целью убить человека, являвшегося символом борьбы за гражданские права. Все это было неправдой, но сказать, что мы узнали что-то ценное, получили какую-то полезную информацию, я не могу. Не все тюремные интервью проходят так, как мы надеемся.
Точно так же я не имел понятия, как сложится интервью с Франклином, как он отреагирует на нас, поэтому, проезжая через Кентукки по дороге в Иллинойс, мы с Кеном обсуждали будущую стратегию. Мы тщательно изучили его дело и прочитали все газетные статьи, какие только смогли найти. В итоге я предложил Кену такой подход: мы представляемся специальными агентами от двух разных правоохранительных органов, на которых произвели сильное впечатление его криминальные «достижения», и которые хотели бы знать, как ему удавалось так долго ускользать от нас. Мы также решили прийти на интервью в темных костюмах, а не в повседневной одежде, которую обычно носили, когда брали интервью у серийных убийц, рассчитывая снять лишнее напряжение и символически сократить дистанцию между ним и нами. С Франклином, как нам представлялось, требовался другой подход: с одной стороны, официальный вид будет отражать наш серьезный статус, с другой стороны, в процессе интервью мы сознательно позволим ему взять на себя инициативу. Пусть задает любые вопросы, пусть предлагает любые темы. Это подпитает его хрупкое, но раздутое эго, создаст впечатление, что у него есть преимущество над нами и что он снова контролирует ситуацию.
Интервью с убийцами типа «ассасин» несколько отличается от интервью с серийными убийцами, насильниками и другими. Они почти всегда ориентированы на миссию, хотя эта миссия может быть политической, социальной или глубоко личной. Дэвид Берковиц, например, не имел сексуальных контактов ни с одной из жертв, но его преступления, безусловно, были компенсацией собственного чувства сексуальной неполноценности. Он не только убивал пары, достигшие тех отношений, которых не было у него самого, но и стремился к славе и известности. Нагнав смертельный страх на жителей Нью-Йорка, Берковиц черпал в нем силу.
Посещая то или иное исправительное заведение, мы всегда старались максимально эффективно использовать командировочное время, поэтому Франклин был не единственным явно политически мотивированным убийцей, с которым мы планировали поговорить. Другим был Гаррет Брок Трапнелл по кличке Гэри, отбывавший в федеральной тюрьме пожизненный срок за воздушное пиратство, похищение детей и вооруженное ограбление.
Трапнелл и Франклин представляли интерес для совместного исследования, поскольку являли контраст почти во всех отношениях за одним исключением: и тот и другой умели грабить банки. Трапнелл был одним из самых умных и, смею сказать, самых ловких и «очаровательных» преступников, с которыми мне когда-либо приходилось иметь дело, а также едва ли не самым находчивым и изобретательным. На жизнь он зарабатывал мошенничеством и аферами, грабежами и кражами. Трапнелл ограбил ряд банков в Канаде, украл ювелирных изделий на сумму около ста тысяч на Багамских островах, широко использовал псевдонимы и переодевания, а также состоял в браке как минимум с шестью женщинами одновременно. В 1978 году он смог убедить свою сорокатрехлетнюю подругу, Барбару Энн Освальд, угнать вертолет в Сент-Луисе, заставить пилота долететь до Мэрион, приземлиться во дворе тюрьмы и спасти его.
Этот случай – одна из самых дерзких попыток за всю историю побегов из тюрьмы. Во время приземления пилот Аллен Барклейдж, ветеран Вьетнама, сумел вырвать у женщины оружие и застрелить ее, тем самым сорвав дерзкий план.
28 января 1972 года Трапнелл поднялся на борт следующего в Лос-Анджелес рейса авиакомпании TWA с пистолетом 45-го калибра, спрятанным внутри гипсовой повязки на руке. На полпути в Нью-Йорк он объявил, что самолет угнан, и составил список требований: 306 800 долларов наличными (он недавно потерял эту сумму в суде), освобождение заключенной в тюрьму чернокожей политической активистки Анджелы Дэвис и официальное помилование от президента Ричарда Никсона.
Когда самолет приземлился в аэропорту Кеннеди в Нью-Йорке, Трапнелл выпустил пассажиров – всего девяносто три человека, – но оставил экипаж под дулом пистолета, чтобы иметь возможность вести переговоры. Он угрожал врезаться на самолете в терминал, если требования не будут выполнены. Примерно через восемь часов Трапнелл согласился произвести смену экипажа и заправку. Во время пересменки команда ФБР проникла на борт. Угонщика ранили в руку.
Когда его выводили из самолета, он повторил свое требование в отношении Анджелы Дэвис.
Первый судебный процесс закончился тем, что присяжные не пришли к единому мнению; Трапнелл использовал защиту от безумия, сославшись на диссоциативное расстройство личности. Второй процесс завершился обвинительным приговором.
Приближаясь к тюрьме Мэрион, мы с Кеном ожидали столкнуться с двумя политически мотивированными преступниками, находящимися по разные стороны политического спектра. Пытаясь добиться освобождения Анджелы Дэвис, Трапнелл рисковал даже больше, чем Франклин, когда убивал очередного афроамериканца. Но я не мог понять причину требования Трапнелла. В его биографии не было ничего такого, что указывало бы на связь этого афериста с левыми, активистами движения за гражданские права или радикалами. Ходили слухи о его романтической одержимости Анджелой Дэвис, но это было бы не в его характере. Так в чем заключался его реальный мотив? Мы хотели понять, действительно ли Трапнелл и Франклин – похожие персонажи с противоположными миссиями. Если да, это позволило бы нам лучше понять психологию ориентированной на миссию преступной личности.
Тюрьма Марион – это большой ничем не примечательный комплекс зданий, окруженный двумя параллельными рядами ограждений и проходящей по периметру дорогой. Он находится посреди зеленого поля, вырезанного из окружающего леса. Мы въехали на парковку у главных ворот и отметились на проходной. Было забавно смотреть на ряды зданий, представлять тюремный двор за ними и задаваться вопросом, сколько способов сбежать из заключения продумали Трапнелл и Франклин.
Глава 17
Когда мы встретились с Франклином, его все еще держали в охраняемом подвальном блоке «К». Выйдя из блока, он поднялся по металлической лестнице, которую мы с Кеном видели из той комнатушки, в которой ждали его. Снизу до нас доносились обычные звуки тюремной жизни. По тюрьме уже распространился слух о приезде двух агентов ФБР. Нас удивило, что Франклин пришел сам, без какого-либо сопровождения.
В комнате, где мы устроились, были бежевые стены, решетки на закрытых окнах, стол и пластиковые стулья вокруг него. Мы с Кеном были в темных костюмах, Франклин – в джинсах, синей тюремной рубашке и очках с толстыми стеклами. Светло-каштановые волосы, длина которых менялась от года к году, свисали длинными растрепанными прядями. Вид у него был бодрый и даже довольный, ведь к нему приехали сразу два федеральных агента. Мы указали ему на стул, но он продолжал стоять, и так продолжалось до самого конца интервью.
Мы приехали не допрашивать его и не прояснять детали какого-то дела, хотя я не отказался бы это сделать, будь у меня такая возможность. Мы хотели узнать, как работает его мозг, чтобы применить полученное знание в работе с убийцами-ассасинами, снайперами и подобными типами преступников.
[17] Одинокий рейнджер – персонаж американских вестернов, носящий маску непримиримый борец с беззаконием.