Ничего не произошло.
Он замер и судорожно выдохнул. Два стража схватили его за руки, и Тариус обмяк
от их силы. Остальные окружили их и пошли по темному лесу, границе мира Тариуса. Он
не оглядывался.
Орин и девочки направились за ними, но Эбен переплел пальцы с Лили и задержал
ее. Она улыбнулась, когда девочки пропали в тумане.
Наконец, Эбен был с ней. И она могла говорить.
Вот только говорить не удавалось.
Эбен шагнул ближе, и ее сердце замерло. Во тьме его пристальный взгляд был как
солнце. Сколько раз она мечтала, чтобы он так посмотрел на нее? И она будет защищать
его право на это перед отцом и всей страной, если нужно. Он не будет ей просто стражем.
Улыбка была на его губах. Он провел легонько костяшками пальцев по ее губам, и
покалывание растянулось от уха до уха, по ее подбородку и челюсти. Эбен медленно
склонился, давая ей время отпрянуть, если она хотела. Она не хотела. Она не хотела
больше уходить от него. Она приблизилась, и он встретил ее, нежно прижавшись губами к
ее губам, но не робко. Его ладони скользнули по ее рукам, он сжал ее пальцы, а потом
прижался лбом к ее лбу.
Она не помнила, чтобы пещера была такой теплой.
- Пойдем к остальным? – он улыбнулся, и ей понравилась его улыбка на все лицо.
Она была уверена, что ее румянец не видно в тусклом свете.
Погодите.
Свет тускнел. Она высвободила руки и развернулась. Камни, цветы и деревья, даже
то, что она считала настоящим, пропадало.
Вход мог уже пропасть.
Глава двадцать третья
Лили держалась за руку Эбена, они бежали. Туман поглотил их, когда они добрались
до лестницы, густой, липкий, как паутина. Его кинжал не спасал.
Земля стала ровнее, и не нужно было считать ступеньки, чтобы понять, что они
очутились в лабиринт. Воздух все еще был слишком густым, чтобы видеть больше, чем на
пару ярдов вперед, словно остатки магии выбрались из нижесада. Солнце шептало в