Наконец, она уже не могла танцевать.
- Моим сестрам нужен отдых.
Тариус поддался и повел ее к краю поляны. Она хотела уйти сама, но ноги
подкашивались. Его рука обвила ее талию, он поддерживал ее на тропе. Девочки шли
следом по двое-трое.
Он отпустил ее перед аркой.
- Сегодня ты была покладистой, - сказал он, надежда и сомнения мелькали на его
лице, как облака.
Он не видел облака. Или солнце.
Лили сжала руки, скривилась от боли не заживших локтей. Она не могла жалеть его.
Гвен ждала на повороте тропы, откуда следила за Лили и проходом в лабиринт. Она
не показывала, прибыл ли Эбен. Он мог уйти без них?
Лили не могла думать о том, что его могли поймать.
Она прошла через арку, повернулась к Тариусу. Она задержится, чтобы дать Эбену
время, но она хотела, чтобы Тариуса не было видно.
Он шагнул вперед, глаза сияли надеждой.
- Тебе не нужно уходить.
- Я не могу остаться.
- Я вижу твое смятение, - еще шаг. – Ты сомневаешься в себе, в своем решении, в
своей способности выбрать того, кому доверишь сердце, - еще два шага. – Отдай его мне.
Никто не захочет его. Никто не знает тебя так, как я.
Он знал ее неплохо, но не полностью.
- Останься со мной.
- Я… - она посмотрела на Гвен, та тряхнула головой, чтобы увидела Лили.
- Ты можешь покончить со всем сейчас. Скажи, что любишь меня, и твои сестры
будут свободны. Мы сможем быть вместе.
Было ли это так просто? Он сказал, что ее проклятие разрушат только ответные
слова любви. Что бы он ни ощущал к ней, этой любви не хватило бы на разрушение
проклятия.
- Мы будем свободны, если ты ответишь, - искренне.