Тихой достал еще одну наполненную до краев кружку. Иво опустил голову и усмехнулся, но сделал это так, чтобы дед не увидел.
— Давай выпьем. За знакомство.
Они стукнулись кружками и сделали пару глотков.
— Уф… Как же хорош наш родимый мед. Лучшая выпивка на всем континенте.
— Я нейтрально отношусь к алкоголю, не мне судить.
— Так и не суди, пф! Просто пей и наслаждайся.
Тихой сделал еще пару глотков. Иво не поддержал трактирщика.
— Кем будешь по цеху?
Тихой говорил соответствующе своему имени — тиховато, кривил лицом из-за медовухи. Иво ответил не сразу, сначала выдохнул и сделал глоток из своей кружки, дабы смочить горло. После этого он просипел, аромат алкоголя бил по его носу. Все время мужчина отводил взгляд в сторону.
— Наемником я буду.
— О как! И какими судьбами такой наемник в наших краях? Верхоянск — город дальний и простецкий, а на тебя взглянешь — ну точно столичный! Я ж, сынок, рукоятку твоего меча сразу заприметил, — трактирщик захохотал, — Хорошо сделана, на совесть.
— Все-то ты замечаешь, Тихой.
Иво сделал глоток медовухи.
— Ай, не томи уже. Редко гостей приличных встретишь, интересно же мне, что такого, как ты, привело сюда.
— По пути было, вот и заглянул.
— А откуда путь?
Иво немного отвлекся, сзади зашумели те, что пили вместе с Ярым.
— Не обращай внимания на них, они не верзилы, — Тихой почесал бороду.
Иво же сглотнул слюну, медленно развернувшись обратно лицом к старику.
— С лесов Аурамских иду.
— Аурам? Эт которое лесное государство, что на западе?! Ничего-ш себе, какая даль. Ты, Иво, видать серьезный парень у нас. Наемничаешь, да еще и в таких местах.
Иво усмехнулся.
— Да куда-там.
Тихой взял кружку и залпом опустошил ее, допив все то, что осталось. Смотря в кружку Иво, он понимал, что ему подливать еще рано.
— Да туда, хлопец, туда… Время тяжкое, сейчас пади попробуй выйти за стены дома — съедят тут же! Черт знает, что творится в мире. А ты вот ходишь, бродишь. Хотя, я люблю таких, как ты. Вы мира навидаетесь, а потом рассказываете, что да как, а я слушаю… Чтобы потом передать информацию.
— И что говорят? — Иво не отводил взгляда от Тихого, держал в руке кружку, но пока что не пил.
— Ох, да всякое говорят. Кто родичей хоронит своих, кто напротив — сынков да дочурок. У кого скот весь помрет, кто без крова останется. Всякое травят да болтают. Недавно парнишка заходил — ну лет пятнадцать отроду стукнуло, богом клянусь. А весь в саже да золе. Я его спрашиваю, мол, «что случилося с тобой, Боже»? А он молчит… И глазенками водит. Я еще раз задаю вопрос. Ответ — все то же молчание. Ну, я тогда подошел, за руку взял — незя ж с людьми в беде по скотински себя вести.
Иво внимательно слушал.
— Верно говоришь.
— Так конечно верно! Он ни слову не промолвил, а стоит и словно просит что-то, умоляет. Я думаю, ну, может воды или еды надобно… Даю стакан с водицей и хлеба буханку. Хлеб отдал обратно, а воду выхлебал в ту же секунду… И таких кружек воды, как из которых мы с тобой сейчас пьем, штуки три выхлебал сходу! Потом убежал и ни слова не сказал. Ну, думаю, ладно — Бог с ним, я помог, чем мог. А потом мужики местные мне-то и поведали, что у него дом сожгли, над матушкой надругалися ироды какие-то, а батьку…