Оула заговорить не пыталась, только опиралась на него. А Ителю пришлось сосредоточится на магии, которая после ненахождения отца, отреагировала впервые так сильно. Что-то похожее Итель чувствовал прошлый раз в Моне, в той лишь разницей, что сейчас всё же контролирует.
Но нужно успокоить её. Слишком сильно кипит.
Отвлекла Ителя люстра. Вернее огонь, который в ней горел. Он его ощутил, как чувствовал свой, когда зажигал его на ладони. Итель скосил взгляд на Оулу. Женщина смотрит вперёд. Получится ли повлиять? Аккуратно, припомнил учебник предка, Итель попробовал. И ещё раз. И ещё, когда прошли неосвещённый участок. На четвёртый раз получилось, огонь стал сильнее, тем самым стало светлее.
Магия всё так же кипела, но словно получилось успокоить самую бурлящую часть. Хорошо. Сейчас только проблем из-за магии не хватало бы.
Когда Итель и Оула добрались до проходной, то Хаула уже расспрашивал о чём-то Тудер.
— Спасибо. Дальше я сама, — впрочем, Оула скорее увидела, куда Итель посмотрел, чем перестала нуждаться в помощи.
Итель поблагодарил и, оставив Оулу у стены, в три шага оказался рядом с братом. Попутно заглянул в комнату, где подвергли допросу Брэйта. Живой, почти невредимый. Смотрит волком на всех.
— Знаю, где это, — отвечал Хаул. — Но… — мужчине что-то не нравилось, он поморщился и посмотрел вокруг. — Сион!
К ним подошёл Сион, до этого что-то обсуждавший с Кэдоком, который пошёл закрывать решётчатую дверь комнатки, где оставался Брэйт.
— Толфрин Фелкон в камере, до которой минут семь идти только, — сразу по делу заговорил Хаул. — Но, если он будет в состоянии как те двое, — Хаул кивнул в сторону почти не двигающегося Таппана и Ховелла, держащегося за сердце, — обратно минут двадцать будем идти.
Прозвучало словно Хаул не хочет туда идти.
— Я отца от сюда вытащу. Если не с твоей помощью, так с его, — Тудер кивнул в сторону Брэйта.
— Идите, — сказал Сион, неодобрительно посмотрев на Тудера. — Мы сюда за всеми управляющими шли.
— Сделаю, — кивнул Хаул, а потом получил разрешение взять с собой обоих братьев. — Вдвоём за мной идите. Помощь обоих может понадобится на обратном пути, — это уже Хаул сказал Тудеру и Ителю.
И вновь потянулись коридоры из одинаковых квадратных камней. Тудера, похоже, это не смутило. По пути никаких заключённых вновь не встретилось.
— Хаул, а тут нормально, что никого нет? — поинтересовался Итель, разбавляя молчание.
— Да. Непосредственно в Моне никто срок не отбывает. Здесь до суда обычно сидят, — пояснил Хаул.
И такая тюрьма? А, точно. Построена-то она скорее всего до объединения острова. Тогда смысла в таком месте было больше.
Когда они проходили комнату, где решётка свисала с потолка и могла бы перекрыть путь к отступлению, звук шагов был разбавлен:
— Дознаватель тебя завёл бы в камеру, а ты и не заметил бы, — высказался Хаул, глянув на Тудера.
— Не думаю. Он мой должник, — сухо ответил Тудер.
Хаул хмыкнул.
За очередной дверью оказалась узкая винтовая лестница. Её ступени из двух кубов (всё же кубы тут не везде), и промежуток между ними идеально совпадает с промежутками в прилегающих стенах. Так было даже со ступенью, упирающейся в угол. Неоднозначное впечатление, но задерживаться тут не хочется.
Потом был коридор с камерами, коридор без, небольшой спуск, две камеры напротив друг друга… Очередной подъём по винтовой лестнице.
Ителю от чего-то вспомнилась ночь в Хенахалане, когда его разбудили маги, тренирующиеся в подземелье. Наверное, от того, что чувства тогда и сейчас схожи. Но разбирать в причине схожести Итель не собирался. Не сейчас.
За дверью было что-то слышно. Когда Хаул её открыл, стало ясно, что это кашель.
Итель загадал про себя, чтобы в тюрьме не нашлось какого угодно другого пленника.
— Папа, — первым его увидел Тудер, обогнав Хаула.
Единственная камера тут.
Итель улыбнулся, подойдя к брату и различив за решёткой отца. Жив.