Молчание за спиной. Ага, блят! Психологи недоделанные. Тут вам не там. Я и сам так могу. Но пока что не буду. Буду просто молчать, ведь сейчас их ход. Или если правильно, то за ними слово.
Хоть и полумрак, но рука, которая держала правое плечо, была женская. Это я увидел чётко. Не, не маникюр и лак, а строение кисти скорее. Мысли о милиции и всяких там НКВД, я отмёл сразу. Они так не действуют. Тут что-то другое. Впрочем, всё разрешилось само, без моего участия.
— Что же вы, товарищ Тихий, — произнёс тихий мужской голос, — бегаете от нас? Нехорошо это.
Разыгрывать дурачка не входило в мои планы, поэтому просто сказал в ответ:
— Вообще-то я первый день на работе и ни от кого никуда не бегаю. Наоборот, ищу где мой наставник и какого-почему, он не помогает мне в выборе необходимого рабочего инструмента и одежды?
Надеюсь, что мой уверенный голос сыграет свою роль. Не очень и сложно изображать спокойствие, зная, что это какое-то недоразумение. Уверен, что мне наконец-то скажут, в чём дело?
— Ладно, успокойся, — раздался тот же спокойный голос, — иди вперёд. Там в комнате поговорим.
Хорошо хоть так. Я прошёл куда сказали. Светлая комната, строительный мусор под ногами, какие-то обломки реек и посреди всего этого стол. Стол как стол — обычное дело на работе. Когда надо делать много мелкой работы. Здесь видать закончили работу плотники. Оббивали стены и потолок дранью под штукатурку. Работа очень нудная и кропотливая, но нужная. Не успел я порадоваться относительной свободе, как меня резко остановили и развернули.
Парень и девушка. Лет по двадцать пять плюс минус пару годков. Девушка шатенка, зеленоглазая, невысокая в рабочей одежде. Парень чёрноволосый, плотный, с хитрыми светло-карими глазами, ростом немного пониже меня, в таком же как у меня комбезе. Смотрят с интересом. А я что? Тоже взял и уставился на эту пару. Это у них ко мне дело, а не наоборот. Пусть теперь сами выкручиваются. Я, кстати, заметил, что в этом времени, стараются всё делать неторопливо, как говорится — с толком и расстановкой по местам. Но эти двое, вообще никуда не спешили. Какие-то неправильные товарищи мне попались. Может эстонцы? Хотя, откуда они тут возьмутся.
Наши общие гляделки долго не продолжились. Первым начал говорить парень:
— Что ж, давай знакомиться. Я Сергей Сергачёв комсорг нашей комсомольской группы строителей и отделочников. Это Татьяна Исипова секретарь комитета комсомольской организации "Калужстроя".
Теперь понятно откуда ветер дует. Нашли меня всё-таки массовики-затейники от комсомола. Эх! На денёк бы попозже, тогда бы с большим удовольствием познакомился, а сейчас мне это не очень нужно. Будем послушать, что они скажут. Но сначала, для порядка, не помешало бы самому представиться:
— Вилор Тихий, вроде как член вашей организации. Так как, пока, никого из группы не знаю и не был ни на одном собрании. Надеюсь, что вскоре всё исправлю. Кстати, а когда следующее комсомольское собрание?
— К этому мы вернёмся, но чуть попозже, — ответил Сергей, — сейчас же у нас для тебя есть первое поручение.
Как я не выругался матом не знаю. И об этом ничего не могу сказать. Но настроение они мне явно попортили. Придётся вспоминать методы борьбы с бюрократизмом в первичных организациях. Самое первое и самое главное в таких делах это умение отмазаться. Но, тут опять не вовремя вылез комсомолец Вилор. Разум старого и прожжённого прораба, а также бывшего комсомольца, прямо-таки вопил: — «Не связывайся с этой фигнёй»! А вот мозг Вилора услышав ключевое слово «комсомольское поручение», запустил необходимую химию в организм. И теперь меня просто разрывает от желания побыстрее сделать, что-то полезное для комсомольской группы. Надо это пресечь. Несколько секунд внутренней борьбы и я, всё-таки, смог высказаться:
— Извините Сергей и Татьяна, но, на данный момент, я занят. Готовлюсь к выполнению очень ответственного задания от партийной ячейки транспортной милиции.
Надо сказать, что комсомол это организация с чёткой и явной вертикалью власти. Почти как в армии. Как пример — если полковник вам приказал таскать круглое и катать квадратное, то никакой лейтенант этого не отменит, как бы он не старался. Потом, когда всё будет сделано, лейтенант как-то напомнит о себе, но когда это будет, а полковник — это да! Приказ отдал он и всё тут. Так и здесь — строители комсомольцы против милиционеров коммунистов не катят, никак. Плюс отношение к милиции вообще. Так что обломись Вилор! Сначала сделай, что обещал Катерине и товарищу Собкину. А потом послушай, что тебе предложат эти товарищи. И только после этого можно соглашаться. Уф, заколебался… аж вспотел, в этом комбинезоне долбаном.
— Я всё поняла, — чётко произнесла Татьяна Исипова, — позже, на собрании, доложишь о выполнении задания партии. Может, что-нибудь возьмём себе на заметку. Кстати, тебе помощники не нужны?
— Не помешают, точно, — ответил я, — но, всё дело в том, что нужны комсомольцы из детдома. Тогда мы точно найдём общий язык.
— Я подумаю что можно сделать, — медленно проговорила Татьяна, задумчиво смотря на меня, — скорее всего, в обеденный перерыв проведём летучку, с нашей группой. Где всё решим.
Потом, она обратилась к Сергею:
— Сообщи всем, чтобы после обеда в столовой, собрались на аллее. Представим Вилора и немного пообщаемся.
Собственно на этом, моё общение с комсомольскими вожаками нашей организации закончилось. Приоритеты расставлены и границы очерчены, теперь только педаль в пол и вперёд на работу. Где-то тут работает мой французский наставник, если пришёл конечно. Пора с ним познакомиться. Пойду потихонечку, буду искать, кто в курсе местонахождения этого Бартолье. Вообще-то это нормально для Калуги. Я имею в виду французскую фамилию. Сколько тут пленных французов было в своё время — не счесть. В краеведческом музее Калуги, в зале посвящённом Отечественной войне 1812 года экскурсовод, если ему задать вопрос, ответит, что более пятнадцати тысяч пленных из великой армии находились в Калужской губернии. Не все, конечно, они были французы, но и их хватало. Что-то я отвлёкся…
Стоило только высунуться из квартиры, на лестничную площадку, как меня чуть не сбили с ног две девушки. Они тащили штукатурный ящик под раствор и, скорее всего, в эту самую комнату, где я только что был. Полумрак и здесь сыграл свою роль. Ругаться с ними не стал, незачем. Люди работают, потому что знают что им делать. Один я никак не найду себе занятие. Зато, на мой вопрос, жестами показали направление, где искать наставника. Нормальные девчонки. В благодарность за информацию, я помог им затолкнуть ящик в квартиру. В какой-то момент, мне даже показалось, что они с нашего общежития. Потом уточню обязательно.
Соколом взлетел на этаж выше. Здесь, в одном из помещений, меня ждут — надеюсь.
Давно я такую планировку не встречал. На лестничной клетке было четыре квартиры. В какой именно работает Бартолье не знаю. Но, горка кирпичного щебня возле одного из дверных проёмов прямо намекала, на то, что где-то рядом работает каменщик. Значит мне туда.
Опять полумрак. Да, что ж такое-то? Трудно лампочку какую никакую повесить? Ведь не видно ни фига. Оглядываясь по сторонам и иду вперёд. Нормально так. Походу четырёхкомнатная квартира. Длинный коридор и по порядку: кладовка, кухня, четыре комнаты и ещё что-то. Однобоко и малофункционально. Зато проблем с пожарными нет — это точно. Плавали знаем.
В конце коридора сидит женщина, на перевёрнутом ведре. Про внешность ничего не скажу. Не видно. Потому что сидит ко мне спиной. Одета, как все, в серую робу, на светлую рубаху. На голове синяя косынка "а-ля бандана". Занята тем, что обрубает обломки кирпича на более менее ровные половинки и четверти. Складывает, то что получилось, в отдельные кучки. При этом ещё и напевает вполголоса:
— «Еду, еду, еду я по свету
У прохожих на виду.