Да.
— Но в конце концов он вернулся.
Да.
Я подумал о ней, ожидающей здесь, в этой странной зеленой комнате со странной резьбой и черными существами, танцующими на стенах. Маленькая девочка держится уверенно – держится решительно — несмотря на этот коварный гул. Ждет здесь один.
— Ты приходила с ним несколько раз?
Да. Затем указал вверх, чего я не понял.
— О приходил и без тебя?
Долгая пауза... Затем: «Да».
— И однажды, когда он не вернулся.
Да.
— Ты ведь не пошла за ним, не так ли? Может быть, сюда, но не дальше. Ты не посмела.
Она закрыла лицо руками. Этого было достаточно для ответа.
— Я ухожу, — выпалила Эрис. — Прости, Чарли, но я … Я не могу.
Она сбежала. Радар пошла за ней ко входу, из которого мы вышли, и если бы она пошла с Эрис, я бы не позвал ее обратно. Гул теперь проникал в мои кости. У меня было сильное предчувствие, что ни принцесса Лия, ни я никогда больше не увидим внешний мир.
Радар вернулся ко мне. Я опустился на колени и обнял ее, стараясь утешить, насколько мог.
— Ты предположила, что твой брат мертв.
Да. Затем она схватилась за горло, и перед ней возникли гортанные слова. «Мертв. Да»
Я, которым я стал – все еще становился – был старше и мудрее, чем старшеклассник, появившийся на том маковом поле. Этот Чарли – принц Чарли – понимал, что Лия должна была в это поверить. Иначе вина за то, что я не попытался спасти его, была бы слишком велика, чтобы ее вынести.
Но я думаю, что к тому времени она уже знала лучше.
Пол был из полированного зеленого стекла, которое, казалось, уходило в бесконечную глубину. Черные твари копошились под нами, и не было никаких сомнений в том, что они были голодны. Здесь нет пыли и ни единого следа. Если следы и оставались, то кто-то из окружения Флайт Киллера стер их на всякий случай, если кто–то — например, мы – попытались бы последовать за ними. Поскольку Лия не могла вспомнить, не было никакого способа узнать, какой из двенадцати проходов они выбрали.
Куда направиться дальше?
Я вспомнил женщину с меткой увядшей красоты возле рта, кричавшую: «На колени, старая кровь!» На колени, старая кровь! Ее звали Петра, и на ней было зеленое шелковое платье.
Я поднял найденный обрывок и протянул его Радар, которая понюхала его без особого интереса – гул и черные очертания в стеклянных блоках тоже действовали на нее. Но она была тем, что у меня было. Что у нас было.
— Который из них? — сказал я и указал на туннели. Она не пошевелилась, только посмотрела на меня, и я понял, что ужасная атмосфера этого места сделала меня глупым. Были команды, которые она понимала, но эта не входил в их число. Я снова поднес обрывок платья к ее носу.
— Найди, Радар, найди!
На этот раз она опустила нос к полу. Одна из этих черных фигур, казалось, прыгнула на нее, и она отпрянула, но потом снова опустила нос – моя хорошая собака, моя храбрая собака. Она направилась к одному из туннелей, вернулась назад и направилась к следующему справа. Затем она повернулась ко мне и залаяла.
Лия не колебалась. Она бросилась в туннель. Я последовал за ней. Зеленый стеклянный пол в этом проходе наклонялся вниз более круто. Если бы уклон был еще немного более крутым, я думаю, мы бы потеряли опору. Лия быстро удалялась. Она была быстроногой; я был галутом, которому можно было позволить играть только на первой базе.
— Лия, подожди!
Но она этого не сделала. Я бежал так быстро, как только позволял наклонный пол. Радар, расположенный ниже к земле и с четырьмя ногами вместо двух, работал лучше. Гул начал затихать, как будто где-то чья-то рука уменьшала громкость на гигантском усилителе. Это было облегчением. Зеленое свечение стен тоже померкло. На смену ему пришел более слабый свет, который немного прояснился, когда мы подошли к началу прохода.
В то, что я там увидел, даже после всего, что я пережил, было почти невозможно поверить. Разум восстал против того, что сообщали глаза. Помещение со множеством переходов было огромным, но эта подземная камера была намного больше. И как это могло быть помещением, когда надо мной было ночное небо, усеянное пульсирующими желтоватыми звездами? Вот откуда исходил свет.