Я съел записку.
На следующий день у нас на завтрак были сосиски. Мы все знали, что это значит. Хейми посмотрел на меня опустошенными глазами и улыбнулся.
— По крайней мере, я покончу со спазмами в животе и больше не буду напрягаться из-за дерьма. Ты хочешь это?
Я съел свои и четыре его сосиски, надеясь, что они придадут мне немного дополнительной энергии. Они сидели у меня в животе, как свинец. Из камеры на другой стороне коридора на меня смотрела Кла. Нет, это неправильно. Он трахал меня глазами. Йота пожал плечами, как бы говоря, что ты собираешься делать. Я вернул жест ему. Действительно, что.
Мы ждали. У нас не было возможности следить за временем, но оно все равно замедлилось. Фремми и Стакс сидели бок о бок в своей камере. Фремми сказал:
— Теперь они натравят нас друг на друга, старина, вот и все.
Я подумал, что они, вероятно, так и сделают. Потому что это было жестоко, хотя я в этом и ошибся.
Как раз в тот момент, когда я начал верить, что это все-таки будет не сегодня, появились четверо ночных солдат, во главе с Аароном. Он всегда был на поле во время «игрового времени», размахивая своей гибкой палкой, как дирижерской палочкой, но это был первый раз, когда он пришел в Дип Малин с тех пор, как повел меня на «беговую дорожку». И посмотреть на камеру пыток, конечно.
Двери камер с грохотом открылись на своих ржавых полозьях.
— Вон! Выходите, детишки! Хороший день для половины из вас, плохой для остальных!
Мы вышли из камер … все, кроме худощавого лысеющего мужчины по имени Хатча.
— Я не хочу, — сказал он. — Я болен.
Один из ночных солдат подошел к нему, но Аарон отмахнулся от него. Он стоял в дверях камеры, которую Хатча делил с гораздо более крупным мужчиной по имени Куилли, родом из Деска. Куилли отпрянул, но аура Аарона задела его. Куилли тихо вскрикнул и схватил его за руку.
— Ты Хатча из того, что когда-то называлось Цитаделью, верно?
Хатча с несчастным видом кивнул.
— И ты чувствуешь себя плохо. Может быть, сосиски?
— Может быть, — сказал Хатча, не отрывая взгляда от дрожащего узла своих рук. — Возможно.
— И все же я вижу, что ты съел все, кроме нитей.
Хатча ничего не сказал.
— Послушай меня, малышка. Это «Красавица» или «Дева». Я бы сам позаботился о том, чтобы ты навестили эту леди, и это заняло бы много времени. Я бы медленно закрыл дверь. Ты бы почувствовал, как шипы касаются твоих век... просто нежно, знаешь ли... прежде чем они пробьются насквозь. И твой желудок! Не такой нежный, как твои глаза, но достаточно мягкий. То, что осталось от этих сосисок, будет вытекать, пока ты будешь кричать. Теперь это звучит как угощение?
Хатча застонал и, спотыкаясь, вышел из камеры.
— Превосходно! И вот мы все здесь! — воскликнул Аарон. — Мы отправляемся на игры! Горбитесь, детишки! Горб, горб, горб! Вас ждет такое веселье!
Мы трахались.
Когда мы совершали восхождение, которое совершали много раз раньше – но никогда до этого не знали, что только половина из нас вернется, – я думал о своей мечте. О том, как Лия сказала, что ты быстрее, чем думаешь, принц Чарли.
Я не чувствовал себя быстрым.
Вместо того, чтобы идти прямо на поле, нас провели в раздевалку, которой мы пользовались после тренировок. Только на этот раз там был Верховный лорд, блистательный в парадной форме, которая выглядела иссиня-черной внутри его ауры. Он был полностью заряжен для этого случая. Я задавался вопросом, откуда берется энергия, питающая эти ауры, но в тот день такие вопросы не были особо приоритетными.
На полке, где раньше стояло тридцать одно ведро для мытья после «игры», теперь было всего шестнадцать, потому что только шестнадцати нужно было помыться после дневного праздника. Перед полкой, на мольберте был размещен постер с надписью «ПЕРВЫЙ РАУНД» наверху. Под ним были указаны пары. Я прекрасно их помню; я думаю, что в такой ужасной ситуации человек либо запомнил бы все..., либо вообще ничего. Я прошу прощения за то, что упоминание еще большего количества новых имен, но я должен, хотя бы по той причине, что те, с кем я был заключен в тюрьму, заслуживают того, чтобы их помнили, хотя бы ненадолго.
— Здесь вы видите порядок поединков, — сказал Келлин. — Я ожидаю, что вы все устроите хорошее шоу для Его Величества Элдена. Все понятно?
Никто не ответил.
— Вы можете столкнуться с тем, кого считаете другом, но дружба больше не имеет значения. Каждое соревнование идет насмерть. До самой смерти. Низвергнув вашего противника, но не убив его, вы оба только заслужите гораздо более мучительную смерть. Все понятно?