Хейми повернулся, сел и положил связку сосисок себе на колени. Он посмотрел на меня.
— А я должен это делать?
— Тебе же лучше, Бесполезный, — сказал Глаз. Он уже расправился с двумя сосисками, с двух концов. — Ты знаешь, что это значит, когда мы получаем это.
Остатки тепла, которые могли быть у сосисок, исчезли, а сердцевины остались сырыми. Я вспомнил историю, которую прочитал в Интернете, о парне, который обратился в больницу с жалобами на боли в животе. Рентген показал, что у него в кишечнике был огромный солитер. От употребления недоваренного мяса, говорилось в статье. Я попытался забыть об этом (на самом деле это было невозможно) и начал есть. Я хорошо представлял, что означают сосиски на завтрак: время играть, все впереди.
Перси развернулся обратно по коридору. Я еще раз поблагодарил его. Он остановился и поманил меня одной расплавленной рукой. Я пошел к решетке. Хриплым шепотом из слезинки, которая теперь была его ртом, он сказал:
— Онт ошер эйр!
Я покачал головой.
— Я не понимаю…
— Онт ошер эйр!
Затем он попятился, таща за собой свою пустую тележку. Дверь закрылась. Засовы захлопнулись. Я повернулся к Хейми. Он расправился с одной сосиской, откусил вторую, подавился и выплюнул ее себе в руку. Он встал и выбросил ее в нашу выгребную яму.
— Я не знаю, что он пытался мне сказать, — сказал я.
Хейми взял нашу жестяную кружку для питья и потер ее об остатки своей рубашки, как человек, полирующий яблоко. Затем он сел на свой тюфяк.
— Иди сюда -. Он похлопал по одеялу. Я сел рядом с ним. — Теперь стой спокойно.
Он огляделся по сторонам. Фремми и Стакс удалились в дальний угол своей маленькой паршивой квартирки. Йота был поглощен своей последней сосиской, делая ее последней. Из других камер доносились звуки жевания, отрыжки и причмокивания. Очевидно, решив, что за нами никто не наблюдает, Хейми растопырил пальцы – что он мог сделать, будучи цельным человеком с руками вместо ласт – и запустил их мне в волосы. Я отшатнулся.
— Нет, нет, Чарли. Стой спокойно.
Он вцепился мне в кожу головы и дернул за волосы. Тучи грязи посыпались вниз. Я точно не был смущен (проведя несколько дней в камере, гадя и мочась в дыру в полу, ты как бы теряешь лучшие чувства), но все равно было ужасно осознавать, насколько я был грязен. Я чувствовал себя как друг Чарли Брауна[213] Свинопас.
Хейми поднял жестяную кружку, чтобы я мог посмотреть на свое размытое отражение. Как парикмахер, показывающий вам вашу новую стрижку, только чашечка была не только изогнутой, но и вмятой, так что это было немного похоже на смотрение в зеркало в комнате смеха. Одна часть моего лица была большой, другая маленькой.
— Ты видишь?
— Что вижу?
Он наклонил чашку, и я поняла, что мои волосы спереди, там, где Хейми счищал грязь, больше не были каштановыми. Они стали светлыми. Здесь, внизу, даже без солнца, которое могло бы их отбелить, они стали светлыми. Я схватила чашку и поднесла ее поближе к лицу. Трудно было сказать наверняка, но, похоже, мои глаза тоже изменились. Вместо темно-коричневых, какими они были всегда, они, казалось, стали ореховыми.
Хейми обхватил мою шею сзади и притянул меня ближе к своему рту.
— Перси сказал: «Не мой голову».
Я отстранился. Хейми уставился на меня, его собственные глаза – такие же карие, как у меня раньше, – были широко раскрыты. Затем он снова притянул меня к себе.
— Ты настоящий принц? Тот, кто пришел, чтобы спасти нас?
Прежде чем я успел ответить, были откинуты дверные засовы. На этот раз это был не Перси. Это были четверо ночных солдат, вооруженных гибкими хлыстами. Двое шли впереди, вытянув руки, двери камер с визгом распахнулись с обеих сторон.
— Время играть! — крикнул один из них своим жужжащим голосом насекомого. — Все детишки выходят поиграть!
Мы вышли из камер. Аарона, которого не было в этой компании бугименов[214], вел меня вправо. Сейчас мы пошли налево, все тридцать один, выстроившись в двойную шеренгу, как настоящие дети, отправляющиеся на экскурсию. Я шел в конце, единственный, у кого не было напарника. Двое ночных солдат шли позади меня. Сначала я подумал, что приглушенный треск, который я слышал, похожий на низкое напряжение, был моим воображением, основанным на предыдущих случаях, когда меня касалась обволакивающая сила, которая поддерживала эти ужасы живыми, но это было не так. Ночные солдаты были электрическими зомби. Что, как мне показалось, было бы чертовски хорошим названием для хэви-метал-группы.
Хейми шел с Йотой, который постоянно толкал плечом моего тощего сокамерника и заставлял его спотыкаться. С моих губ сорвалось:
— Прекрати это.
Глаз посмотрел на меня, улыбаясь.
[213] Чарльз «Чарли» Браун — главный герой комикса «Пинатс», который публикуется в ежедневных и воскресных газетах во многих странах по всему миру. Чарли Браун, изображенный как «привлекательный неудачник», является одним из великих американских архетипов и популярным и широко признанным персонажем мультфильмов. Чарли Брауна характеризуют как человека, который часто страдает и, как следствие, обычно нервничает и испытывает недостаток уверенности в себе. Он проявляет как пессимистическое, так и оптимистическое отношение: в некоторые дни он опасается даже выходить на улицу, потому что его день может быть просто испорчен, но в другие он надеется на лучшее и старается сделать все возможное, чтобы чего-то добиться. Его легко узнать по его фирменной рубашке с зигзагообразным рисунком.
[214] Бугимен (англ. Boogeyman, Boogie Man и др.) — персонаж устрашения в сказках и притчах. Бука (бугимен) — персонаж, которым пугали непослушных детей.