— Ну... да. — Я вспотел. Если этот допрос продлится еще долго, я наступлю на одну из этих мин. Я знал это.
— Но ты повернул назад после солнечных часов. Почему ты это сделал, Чарли?
— Я хотел выбраться до темноты. — Я выпрямился и попытался придать своему лицу и голосу немного вызова. — У меня почти получилось.
Он снова улыбнулся. Под иллюзией кожи его череп ухмыльнулся. Был ли он – и другие – когда-либо людьми? Я предполагал, что так оно и было.
— В этом слове есть боль, ты согласен? Такая боль в каждом почти. — Он постучал по своим накрашенным губам своим отвратительно длинным ногтем, изучая меня. — Ты мне безразличен, Чарли, и я тебе не верю. Нет, вовсе нет. Меня так и подмывает отправить тебя на Пояса, только Флайт Киллер этого бы не одобрил. Он хочет тридцать два, а с тобой в Малине нам не хватает всего одного. Так что возвращайся к Малин, можешь идти.
Он повысил голос до крика, такого неестественно громкого, что мне захотелось заткнуть уши, и на мгновение над красным бархатным смокингом остался только череп, окутанный голубым пламенем. — ААРОН!
Дверь открылась, и Аарон вернулся.
— Да, милорд.
— Отведи его обратно, но по дороге покажи ему Бельтс[205]. Я хочу, чтобы Чарли увидел, что его удел в Малине — не худший удел во дворце, где когда-то правил король Ян, да будет скоро забыто его имя. А Чарли?
— Да?
— Надеюсь, тебе понравился твой визит и мой чай с сахаром. На этот раз иллюзия его лица ухмыльнулась вместе с черепом, который был реальностью. — Потому что у тебя больше никогда не будет такого удовольствия. Ты думаешь, что ты умный, но я вижу тебя насквозь. Ты думаешь, что ты упорен, но ты смягчишься. Возьми его.
Аарон поднял свою гибкую палку, но отошел в сторону, чтобы мне не пришлось прикасаться к его изнуряющей ауре. Когда я подошел к двери, как раз когда побег из этой ужасной комнаты был уже близок, Келлин сказал:
— О боже, я чуть не забыл. Вернись, пожалуйста, Чарли.
Я смотрел достаточно повторов «Коломбо»[206] с моим отцом по воскресеньям днем, чтобы знать трюк с «Еще одним вопросом», но я все равно чувствовал тошнотворный страх.
Я вернулся и встал рядом со стулом, на котором сидел. Келлин открыл маленький ящичек чайного столика и что-то достал оттуда. Это был бумажник... но не мой бумажник. Мой был «кордован лорд Бакстон», подаренный мне отцом на день рождения, когда мне исполнилось четырнадцать. Этот был вялым, черным и потертым.
— Что это? Просто любопытно.
— Я не знаю.
Но как только мой первоначальный шок прошел, я поняла, что да. Я вспомнил, как Дора дала мне жетоны на кожаную обувь, а затем жестом попросила меня снять рюкзак, чтобы мне не пришлось нести его к Лии. Я открыл пачку и положил бумажник в задний карман, просто автоматически. Не думая об этом. И не смотрел тоже. Я смотрел на Радар, задаваясь вопросом, будет ли с ней все в порядке, если я оставлю ее с Дорой, и все это время вместо своего бумажника я носил бумажник Кристофера Полли.
— Я нашел его и поднял. Подумал, что это может быть что-то ценное. Сунул его в карман и забыл о нем.
Он открыл бумажник и вытащил единственные деньги, которые были при Полли, – десятидолларовую купюру.
— Это могут быть деньги, но я никогда не видел ничего подобного.
Александр Гамильтон[207] выглядел так, словно мог бы быть одним из целого народа Эмписа, может быть, даже членом королевской семьи, но на банкноте не было ни одного понятного слова, только запутанная тарабарщина, от которой у меня чуть не вылезли глаза. И вместо цифры 10 в углах были символы: «Вы знаете, что это такое?»
Я покачал головой. Слова и цифры на купюре, по-видимому, не поддавались переводу ни на английский, ни на имперский, а попали в какую-то лингвистическую пустошь.
Затем он достал просроченные водительские права Полли. Его имя можно было прочитать; все остальное представляло собой массу рун, разбитых случайной узнаваемой буквой.
— Кто такой этот Полли и что это за фотография? Я никогда не видел ничего подобного.
— Я не знаю. — Кое-что я знал: выбросить свой рюкзак, чтобы я мог бежать быстрее, было фантастической удачей. В нем был мой собственный бумажник, и мой телефон – я уверен, что это заинтересовало бы его намного больше – и указания, которые я набросал по команде Клаудии. Я сомневался, что слова на этом листе были бы рунической тарабарщиной, как на десятидолларовой банкноте или на DL[208] Полли. Нет, они были бы написаны на эмписарском.
— Я тебе не верю, Чарли.
— Это правда, — прохрипел я. — Я нашел его в канаве у дороги.
— А эти? — Он указал на мои грязные кроссовки. — В канаве? Рядом с дорогой?
— Да. С этим. — я указал на бумажник, затем подождал, пока он достанет револьвер мистера Боудича. Как насчет этого, Чарли? Мы нашли его в высокой траве за главными воротами. Я был почти уверен, что это должно было произойти.
[205] Belts(англ.) -ремни, беговая дорожка
[206] «Коломбо» (англ. Columbo; в другом переводе «Меня зовут Коломбо») — американский детективный телесериал, созданный Ричардом Левинсоном и Уильямом Линком. Пилотная серия вышла в эфир в 1968 году; регулярно снимался в 1971—1978 годах (44 эпизода из 69), и после перерыва в 1989—2003 годах.
[207] Александр Гамильтон (англ. Alexander Hamilton; 11 января 1755/1757 — 12 июля 1804) — американский государственный и политический деятель, юрист, экономист, банкир и военный, один из отцов-основателей США. Гамильтон был офицером американской армии во время Войны за независимость США, впоследствии стал первым государственным казначеем США, и на этом посту создал американскую финансовую систему, основал Партию федералистов, и был одним из творцов экономической политики кабинета Джорджа Вашингтона. Он решил проблему государственного долга, создал два первых центральных банка США и систему таможенных сборов, наладил торговые отношения с Великобританией. Гамильтон был сторонником сильного федерального правительства с широкими полномочиями исполнительной власти, сторонником развитой экономики, государственных банков, мануфактурного производства и сильной армии. Его портрет размещен на 10-долларовой купюре
[208] driver's license (англ.) – водительское удостоверение