— Я сейчас же вылетаю домой.
— Позвони мне, прежде чем сесть в самолет.
Она собиралась повесить трубку, когда услышала голос Руби. — Лора!
— Что?
— Я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю. Приезжай домой.
***
На первом этаже больницы располагался сувенирный магазин, и Лора купила набор для вышивания с желтой птичкой на ветке. Стоимость его была толи два доллара, толи двести, Лоре до этого не было никакого дела. Каким — то образом она нашла маму в огромном здании, сказав ее имя как можно большему количеству людей с ламинированными бейджами на шее. Джимми стоял в холодном коридоре, листая журнал. Яркий свет не скрывал его усталость. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, усы были неровными, достававшими до щетины на щеках.
— Как она? — спросила Лора.
Он сложил свой журнал.
— Все время пытается сбежать.
— Еда, наверное, слишком вкусная.
— Ее стряпня не причинила тебе никакого вреда. — Он действительно заботился о маме. Он побыла только на половине их свидания, а уже встает в стойку из — за шутки о вкусе еды?
— Спасибо, что остался. Если хочешь домой — иди, я передам ей, что ты ее ждал.
Он прислонился к стене и взглянул на нее.
— Как думаешь, кто стоит за убийством принцессы?
О, значит, он намеревался остаться. Ну ладно. Маме было выгодно, чтобы он был рядом, и, если она ему так нравилась, тем лучше.
— Ну, она погибла в огне. Так что нет никаких доказательств того, что это вообще было убийство.
— А если представить, что было. В любом случае мы не сможем войти туда, пока они не закончат тыкать в нее иголками.
Лора тоже прислонилась к стене. Беспокойное хождение по комнате совершенно не помогало.
— После месяца, проведенного в Нью — Йорке, она вернулась на остров с моим отцом, спасибо тебе, на бал по случаю инаугурации. И да известно, что он продлился три дня, и все эти три дня она была в великолепных оранжевых платьях.
— А кто делал два других?
Лора об этом не думала.
— Понятия не имею. Мы можем спросить у мамы. Но что бы с этими платьями не случилось, начался Двухнедельный переворот. Значит, можно предположить, что если бы верховный принц хотел ее смерти, она бы умерла двадцать лет назад.
— Если бы это был верховный принц. А как насчет твоего отца?
— Может быть. Но сейчас он в Нью — Йорке, потому что письма были доставлены вручную. Я случайно знаю, что Сосо не знает, где он, но как только я его найду, высеку его за то, что он довел маму до сердечного приступа.
— Сердечный приступ случился не из — за твоего отца.
— Ну, ее стряпня не причинила ей никакого вреда.
Он ухмыльнулся и снова открыл свой журнал.
— Двадцать лет — хорошее круглое число.