— Приезжайте в Брунико в любое время, — сказал Сальвадор с самой жестокой усмешкой, которую она когда — либо видела. — Мы будем относиться к тебе как к королеве.
Она кивнула и подошла ближе к Руби, которая взяла ее за руку, наблюдая, как Сосо и Сальвадор переходят дорогу и исчезают в темноте. Только тогда она рискнула взглянуть на доки. Папа был на самом южном пирсе, все еще передвигаясь по рядам лодок как Джобет. Лора увидела, как кто — то сошел с небольшой лодки и обнял отца. Это всего несколько шагов, и было темно, но походка была очень своеобразной, так что прямо по шомполу мог пройти только один человек.
— Ой, ущипните меня, — сказала она. — Это Бернард Нестор.
— Нет, — возразила Руби.
— Я узнаю эту походку. — Лора сняла туфли и держала их за каблуки, пока бежала по холодной земле так быстро, как могла босыми ногами.
Док был далеко. Снова на круг кругу, через стену, через парк, вниз по ступеням и по холодному, холодному асфальту велосипедной дорожки на бетонный причал, где вода плескалась о борта лодок, как если бы они были леденцами на палочке. Когда она добралась, до отца с Бернардом у нее сперло дыхание.
— Что за… — она задыхалась от воздуха, упершись руками в колени и уставившись на причал. Ее ноги были черными.
— Лала, тебе нужно идти, — сказал папа. Уйти, когда у нее все еще было так много вопросов?
Она указала на Бернарда, открытый плащ которого обнажал костюм — тройку. Она хотела ответов. Она не могла жить, не зная, что папа и Бернард делали на этом чертовом причале, держась за руки. Если бы только она могла сказать хоть слово. Если бы только ее легкие могли получить немного воздуха. Она выпрямилась и посмотрела на Бернарда.
— Рассказывайте.
Он просто взглянул на папу, затем снова на нее.
— Иначе я приведу сюда этого ублюдка, если он уже не в пути. И продырявлю твою лодку. Я буду кричать. — Лора не чувствовала, что угрозы возымели эффект, но и Бернард не выглядел как человек, которому есть, что ответить.
— К черту вас, — воскликнула она и пролезла мимо них, сделала два больших шага через пирс и ступила на судно.
— Нет! — крикнул папа.
Она проигнорировала его. Насколько она помнила, на лодке она никогда не была. Когда — то могла быть какая — то прогулка в Школе Далтона с лодкой, вероятно, пришвартованной у самого пирса, но как только она ступила на палубу лодки Бернарда Нестора, она почувствовала качку под собой и потеряла равновесие. Нелепо извернувшись, она упала в каюту, ударившись головой. Она упала на деревяшку и не почувствовала ничего, кроме своих ледяных ног, мокрого дерева на щеке и мерного покачивания лодки.
Над ней наклонилась женщина. У нее были короткие волосы, но ее голос, приглушенный шумом океана в ушах Лоры, звенел на волнах света и искрился, и сразу понравился. Она была матерью / сестрой / женой, абсолютным совершенством, ангелом изящества в плаще и костюме — тройке.
— Принцесса? — проронила Лора.
— У тебя красивые глаза, — сказала Филомена, пряча жесткую резкую интонацию Бернарда Нестора. — С тобой все в порядке?
— Что происходит?
Голос Руби рассек ночь, как боевой топор.
— Слезь с нее!
Лора сразу сообразила, потому что, если она правильно уловила ситуацию, Руби хотела прибить принцессу Филомену, что было бы с корне неправильно. Она встала на колени и протянула руки Руби.
— Я в порядке, Руби. Я в порядке.
Кулаки Руби были сжаты, а ступни широко расставлены. Она стояла на качающейся палубе, как завсегдатай кабаков на механическом быке, с развевающимися по ветру волосами, как в кульминации крутого фильма о спецагентах.
Папа стоял позади нее, засунув руки в карманы старой дамской куртки.
— Я говорил тебе, — сказал он. — Нельзя шутить с моими дочерьми.
Филомена встала и поправила пиджак, затем протянула руку Лоре. Лора позволила принцессе помочь ей встать.
— Мы должны объяснить все, Филомена, — сказал папа, — иначе она переплывет океан, чтобы найти нас.
Принцесса Филомена вздохнула.
— Нет дорогой. Мы не можем рисковать.