Индия, Судан, Южная Африка. Походы Британской армии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Далеко за Амандарским проходом можно было видеть отряды туземцев со знаменами, спешивших присоединиться к атаке.

Под огнем туземцев, засевших на кладбище справа от дороги, было проведено короткое совещание. Амандарское ущелье было с обеих сторон захвачено противником. Потеряв человек двенадцать, эскадрон на полном скаку, вероятно, мог бы прорваться через него. Но это означало, что каждый, кто упадет, погибнет страшной смертью, будет изуродован и подвергнут пыткам. Любая попытка подобрать раненых привела бы к полному уничтожению эскадрона. Любая альтернатива была бы предпочтительнее, хотя, если бы не оставалось другого выхода, пришлось бы пойти в прорыв и бросить раненых. Один совар сказал, что есть проход вокруг скалы вдоль берега реки. Капитан Райт выбрал этот путь.

Это был трудный путь. Пройдя примерно через половину отрога, тропа упиралась в крутую белую скалу. Это был проход к тому месту, где туземцы обычно переправлялись через реку на муссаках (надутых шкурах). Но возвращаться назад было уже поздно. Всадники решительно повернули направо и стали продвигаться среди скал к вершине холма, надеясь как-нибудь выбраться. Перебравшись через участок, который трудно было бы преодолеть пешком, они увидели слева расселину, которая, похоже, могла вывести их на равнину по другую сторону горного хребта. В эту расселину устремились сорок коней, всем скопом протискиваясь сквозь теснину, прыгая с камня на камень и словно не хуже всадников понимая, что их жизни зависят от их сообразительности. В этот момент неожиданно появился враг.

Как только туземцы, удерживавшие проход, увидели, что эскадрон поскакал направо к реке, они поняли, что уланы решили предпринять отчаянную попытку прорваться в Чакдару. Туземцы хорошо знали местность и, будучи уверены, что там они перебьют всех, если вовремя успеют, быстро побежали вдоль хребта. Это были гонки. Первые туземцы успели выстрелить во всадников, когда те находились в теснине. Они были так близко, что офицеры отстреливались из револьверов. Но патаны задыхались от бега и стреляли плохо. Были ранены несколько коней, включая коня капитана Райта, однако это благородное животное даже с раздробленной бедренной костью донесло своего всадника до Чакдары.

Благодаря невероятным усилиям и резвости коней, удалось преодолеть эти скалы прежде, чем противник успел сконцентрировать на них свои силы. Но, ко всеобщему смятению, оказалось, что ущелье ведет не в долину, а к еще одному протоку той же реки. Широкий быстрый поток неизвестной глубины предстал перед всадниками. Возвращаться назад, однако, было немыслимо. Они бросились в воду. 11-й Бенгальский полк оснащен, вероятно, лучшими скакунами, чем любое другое туземное кавалерийское подразделение. Его сильные кони ухитрялись держаться против течения. Нескольких из них чуть не снесло. Капитан Райт переправился последним. Все это время уланы находились под обстрелом противника, который подходил все ближе. Наконец они пересекли реку, и эскадрон собрался на островке, покрытом полузатопленными рисовыми полями, где кони увязали по колено. За островом следовало еще одно русло, шириной около пятидесяти ярдов, примерно такое же глубокое, как и первое. Переправившись через этот поток, эскадрон опять оказался на заболоченном участке, на том же берегу, где и противник. Капитан Райт приказал людям спешиться и открыть огонь. Затем он вернулся назад и, вновь въехав в стремнину, спас помощника фельдшера, чей пони, меньший ростом, чем прочие кони, был сбит с ног силой течения. После этого всадники продолжили путь. Эскадрон медленно пробирался через болото. Туземцы, бегущие по краю рисовых полей, вели постоянный огонь, опускаясь на колено, чтобы прицелиться. Медленно продвигаясь вперед, эскадрон добрался до Чакдары, где установленный на башне моста пулемет Максима отогнал туземцев.

Гарнизон форта получил столь необходимое подкрепление. Я дал, может быть, слишком подробное описание этого героического перехода, потому что он доказывает, что мало найдется препятствий, способных остановить храбрых людей и хороших коней. Капитан Райт принял командование над гарнизоном Чакдары, но руководить обороной он поручил лейтенанту Раттраю.

В 11:30, в самое жаркое время дня, туземцы вновь пошли в атаку. Они окружили форт с севера и востока и делали отчаянные попытки прорваться внутрь. Они понесли тяжелые потери от огня защитников, их тела густо усеивали подходы к крепости. Многочисленные гази, обезумевшие от фанатизма, рвались вперед, неся перед собой знамена, и падали, прошитые пулями, у самых стен.

Связаться с Малакандом было теперь почти невозможно. Чтобы послать сигнал гелиографом, оператору пришлось бы подставить себя под пули. Вечером сигнальная вышка была окружена людьми, которые прятались в каменных сунгарах. Они вели непрерывный огонь, так что высовываться наружу, даже на секунду, было опасно.

В середине дня, после отражения большой атаки, охрана сигнальной вышки была увеличена еще на шесть человек. Для них также прислали воду и продовольствие. Эта сложная операция шла под прикрытием огня обоих «максимов» и всех солдат гарнизона, которые не были заняты охраной других постов. До 1 августа вода регулярно посылалась защитникам вышки под таким прикрытием. Кажется удивительным, что туда вообще удавалось доставлять припасы.

Тем временем каждый свободный момент использовался для того, чтобы улучшить укрытия для гарнизона. Капитан Бейкер использовал для этого все подручные средства. Бревна, мешки с песком, камни, наполненные землей ящики наваливались поверх стен. Именно благодаря этим мерам удалось избежать больших потерь.

Весь день 28 июля прошел в непрерывной перестрелке, а в 5:30 вечера противник вновь пошел в атаку. Как и прежде, туземцы сперва двигались парами или тройками, делая короткие перебежки по открытой местности, используя естественные укрытия и каменные сунгары, которые они понастроили вокруг форта под покровом темноты. Некоторые из них находились в двухстах ярдах от стены. Огромным полукругом, охватившим ту сторону форта, которую защищали кавалеристы, подняв не менее двухсот знамен, чьи яркие цвета представляли едва ли не каждое приграничное племя, они бросились прямо на стены. Некоторые из них даже сумели перебраться через спутанную колючую проволоку и были уничтожены у самой стены. Но все их попытки были отбиты гарнизоном, и к полуночи атака прекратилась.

В четверг на рассвете повторилось примерно то же самое. В три часа дня противник вышел из деревни Чакдара, неся штурмовые лестницы и связки травы, чтобы бросать их на колючую проволоку. На этот раз атака была направлена главным образом против сигнальной станции. Это здание представляло собой мощную квадратную каменную башню. Вход в нее расположен в шести футах над землей. По всему ее верху идет галерея махикоалис, нечто вроде узкого балкона с амбразурами в полу, через которые можно вести огонь. Амбразур там достаточно. В четыре часа туземцы стали упорно штурмовать башню. Гарнизон форта поддержал огнем ее защитников. Противник действовал смело и решительно. Под огнем защитников башни туземцы подбежали к ней вплотную и подожгли огромную кучу травы в трех ярдах от дверного прохода. Взметнулось пламя. Раздались яростные вопли довольных туземцев. Но они смолкли, стало ясно, что никакого реального ущерба башне не нанесено. На закате вражеская пуля снесла мушку «максима», и защитники на некоторое время лишились этого мощного оружия. Правда, вскоре им удалось найти ей замену, отвечавшую всем техническим требованиям. К восьми вечера противник устал от борьбы, стрельба стихла, перейдя в вялую перестрелку.

Утром 30 июля огонь не прекращался, но противник, приведенный в уныние понесенными накануне потерями, не атаковал до семи вечера. В семь они подошли и сделали новую попытку. Даже читатель, наверное, уже устал от бесконечного повторения штурмов и отступлений; каково же было гарнизону, который испытал все это на себе? До этого дня, когда солдатам удалось поспать в течение нескольких часов, они девяносто шесть часов подряд непрерывно сражались или наблюдали за противником.

В течение всего времени, пока шла осада, было очень трудно обмениваться сигналами с Малакандом. Если бы не героизм сигнальщиков, эти трудности были бы непреодолимы. Особенно отличился один человек, сипай Прем Сингх, который каждый день, рискуя жизнью, высовывался из бойницы в башне, устанавливал гелиограф и под страшным огнем с близкого расстояния посылал срочные сообщения основным силам. Огромная опасность, сложность обращения с таким тонким прибором, как гелиограф, затраченное на это время, положение, в котором приходилось это делать, — все это вместе является не менее героическим поступком, чем любой другой подвиг, описанный на этих страницах[6]. Рано утром в воскресенье людям, охранявшим сигнальную вышку были посланы запасы воды. Это была последняя вода, которую они получили до 4:30 вечера в понедельник.

Когда началась атака на форт, у противника было примерно полторы тысячи человек. Каждый день число туземцев увеличивалось, и к 1-му и 2 августа достигло примерно двенадцати или четырнадцати тысяч человек. Ситуация стала гораздо более опасной. В пять вечера 3 августа началась новая атака всеми силами на восточную часть форта. Но она была отбита с большими потерями со стороны атакующих при помощи «максимов» и полевых орудий. Перестрелка продолжалась всю ночь, и утром в воскресенье враг появился еще в большем количестве, чем накануне. Теперь туземцы захватили гражданский госпиталь — стоящее в стороне здание, в стенах которого они проделали амбразуры и из них вели беглый огонь. Они также захватили гребень горы, ведущий к сигнальной вышке, перерезав связь с ее защитниками. В тот день эти несчастные люди не получили воды. Стояла сильная жара. Огонь с гребня делал все внутренние коммуникации опасными и затруднительными. Появился враг, вооруженный большим количеством ружей Мартини-Генри и Снайдерса, и открыл огонь. Отряд в башне продолжал посылать сигналы, требуя воды, которую невозможно было доставить. Ситуация становилась критической.

Наконец наступил последний день борьбы. На рассвете противник снова огромной толпой пошел на приступ, как будто решил взять форт любой ценой. Туземцы несли штурмовые лестницы и связки травы. Огонь был очень интенсивный. Несмотря на укрытия, несколько человек из гарнизона были убиты или ранены градом пуль, выпущенных по форту, которые ударяли в стены и отскакивали во всех направлениях.

Неожиданно, когда ситуация уже становилась критической, на Амандарском гребне появилась кавалерия, двигавшаяся на выручку форту. Сильные всадники безжалостно преследовали и рубили всех, кто оказывался у них на пути. Когда они достигли начала моста на противоположном от форта берегу реки, враг дрогнул и побежал. Гарнизон упорно и отчаянно держался на протяжении всей осады. Теперь, когда помощь была близка, лейтенант Раттрай распахнул ворота и с полудюжиной людей атаковал гражданский госпиталь. Капитан Бейкер и лейтенант Уитли последовали за ним с еще несколькими солдатами. Госпиталь был отбит. Занимавшие его туземцы, около тридцати человек, были заколоты штыками. Это было достойное завершение осады.

Глава VI

Ворота Свата

Малакандский проход открывает доступ в долину Свата — длинную и широкую впадину, расходящуюся среди гор к западу и востоку. В шести милях дальше на восток, у Чакдары, долина разветвляется. Одно ответвление тянется на север, к Учу, и, вновь сворачивая к западу, приводит наконец к реке Панджкора и за нее, к великой долине Навагай. По этому ответвлению проходит один из участков дороги на Читрал, и по ней Малакандская действующая армия должна была теперь выступить против мохмандов. Другое ответвление продолжает долину к востоку. В нескольких милях за Чакдарой длинный отрог, отходящий от южных гор, перекрывает долину. Вокруг его основания река прорезала русло. Дорога проходит вдоль длинной, узкой каменной насыпи между рекой и отрогом. Здесь находится Ландакай, или, как в течение многих веков называли его жители племен, «Ворота Свата». За этими воротами лежит Верхний Сват, древняя, прекрасная, загадочная Удьяна.

Жестокие бои при Малаканде и Чакдаре показали, какой мощный союз образовали против британцев горные племена. Самые далекие и уединенные долины, самые глухие деревни вооружили и прислали своих людей для участия в окончательном уничтожении неверных. В рядах противника были хорошо представлены все баджаурские племена. Бунервалы и утманхельцы восстали все до единого человека. Вместо двух или трех тысяч человек, которые, как полагали, способны последовать за Безумным Факиром, собралось, как теперь стало известно, более двенадцати тысяч человек. Учитывая столь серьезную военную и политическую ситуацию, решено было мобилизовать 3-ю резервную бригаду под командованием генерала Дж. Г. Уодхауза.

Сражения предшествующих двух недель оставили значительные и страшные следы на некогда привлекательном ландшафте. Рисовые посевы были истоптаны во всех направлениях. Развалины сожженных деревень смотрелись издали как чернильные пятна.

Во время атак на малакандские позиции погибло около 700 туземцев. Во время осады Чакдары, где открытая местность давала преимущество современному оружию и где имелись пулеметы Максима, было убито более двух тысяч человек. Еще многие пали при освобождении Чакдары и во время преследования бегущих кавалерией. Много дней их тела лежали повсюду. На полях, где созревал урожай, среди развалин деревень, среди скал, лежали разлагающиеся под жарким солнцем тела, наполнявшие долину ужасным запахом. Вокруг них немедленно собрались стаи стервятников, оспаривавших трупы у отвратительных ящериц.

Тем временем наказание, которое понесли жители долины Свата, и их тяжелые потери сломили дух многих, и несколько делегаций явились, чтобы выразить свою покорность. Нижние сваты сдались безоговорочно, и им позволили вернуться в их деревни. Они немедленно воспользовались этим разрешением, и можно было видеть, как они бродят среди разрушенных жилищ и пытаются как-то восполнить ущерб.

Не будет преувеличением сказать, что, вероятно, не менее половины туземцев, которые атаковали Малаканд, думали, что имевшиеся там солдаты — единственные войска, которые были у сиркара. «Убей этих, — говорили они, — и дело сделано». Они не очень понимали, что взбудоражили весь мир, что офицеры спешили за 7000 миль, двигаясь из Англии морем и сушей в индийские горные лагеря, что длинные поезда везли на фронт амуницию и припасы с далеких складов. Они видели только форты и лагеря у малакандского перевала и шаткий мост через реку.

В то время как население Нижнего Свата, брошенное Безумным Муллой и столкнувшееся с двумя бригадами, было полностью усмирено и покорено, жители Верхнего Свата, воодушевленные своим духовенством и чувствуя, как они думали, себя в безопасности за воротами, заняли гораздо более независимую позицию. Они прислали узнать, какие условия предложит правительство, и заявили, что рассмотрят этот вопрос. Их несговорчивость побудила политических чиновников дать рекомендацию ввести в их страну войска, чтобы решительность и могущество сиркара произвели на них впечатление.

Экспедиция в долину Верхнего Свата была, таким образом, санкционирована. Сэр Биндон Блад начал делать приготовления, необходимые для похода. Он сконцентрировал значительные силы в Амандаре ввиду возможного наступления и, как только экспедиция была санкционирована, организовал колонну, боевая мощь которой составляла 3500 ружей и сабель и 18 орудий. Припасов должно было хватить на двенадцать дней, солдаты шли с 80-фунтовой выкладкой, что означает, что они не взяли с собой палатки и еще некоторые предметы.

14 августа сэр Биндон Блад присоединился к этому особому формированию и 16 августа перешел в Тану, в нескольких милях вверх по долине. В то же время он приказал бригадному генералу Уодхаузу послать небольшой отряд по направлению к южным проходам Бунера. Горная легкая пехота, 3-я рота Бомбейских саперов и минеров и один эскадрон 10-го Бенгальского уланского полка выступили из Мардана, где тогда стояла 3-я бригада, по направлению к Рустуму. Этим маневром они создавали угрозу бунервалам и отвлекали их внимание от верхней долины Свата. Ослабив таким образом противника, сэр Биндон Блад отправился форсировать «Ворота Свата».

В 6:30 утра выступила кавалерия и вскоре обнаружила противника у руин какой-то буддийской постройки около деревни Джалала. Произошла стычка. Основные позиции противника были обнаружены. Вдоль хребта отрога Ландакай видна была бахрома знамен, черневших на фоне неба. Под ними сверкали вспышки солнечного света, отраженные сталью туземных мечей. Длинный ряд каменных сунгаров венчал хребет, за ними плотно столпились туземцы. Их было не меньше пяти тысяч.

Не трудно понять, сколь сильна была эта позиция. Слева от наших войск находилась река, которую нельзя было пересечь вброд. Справа поднимались крутые горы. Единственная дорога вверх по долине шла по насыпи между отрогом и рекой. Чтобы двигаться дальше, необходимо было выбить противника с хребта. Сэр Биндон Блад выехал вперед, осмотрел местность и определил диспозицию.

Захват этой позиции атакой с фронта привел бы к большим потерям. Враг хорошо ее укрепил, при наступлении солдаты подставили бы себя под сильный огонь. С другой стороны, стоило лишь захватить хребет — и победа была бы обеспечена. Позиция туземцев была удачной, но лишь до тех пор, пока они ее удерживали. Поражение означало бы для них полную катастрофу. Соображения были следующие: вся территория за отрогом была покрыта полузатопленными рисовыми полями, и при отступлении продвижение противника было бы сильно замедлено. Единственный безопасный путь к отступлению проходил по отрогу и вдоль гряды холмов за ним. Он был как бы продолжением вражеского фронта. С тактической точки зрения, это одна из худших ситуаций, в какую можно было попасть.

[6] Недавно поступило предложение награждать Крестом Виктории тех туземных солдат, которые это заслужили. Кажется, что ценность этой награды только увеличится от того, что она станет доступной для всех британских подданных.