Янтарные глаза: читать начало книги онлайн

Лицо Лукаса было непроницаемым.

— Ты уже давно могла спросить меня.

— Но я думала, что ты разозлишься! — отчаянно выпалила Пинки.— И была права!

Он тихо засмеялся.

— Я не злюсь, Пинки,— сказал он.— Совсем.

Лукас облокотился на деревянный поручень, который весьма удобно обрамлял все сидячие места, и положил голову на руку.

— Я даже помню, когда это было: лето, жара, потому что потом я… — Она замялась.

— В общем, перед каникулами,— заключил он.

Пинки понимала, что каникулы никак не относятся к тому, о чем он вспомнил, но также она понимала, что ничего больше он не скажет.

Они погрузились в молчание. Пинки чувствовала на себе его проницательный, испытующий взгляд. А пока она ждала, когда он элегантным маневром переведет разговор на другое, старалась решить, чувствует ли она от упущенной возможности передать письмо угрызения совести или облегчение. Но он ее удивил.

— Пинки, что тогда случилось? — неожиданно спросил он.— У тебя это из головы не выходит, правда ведь? Ты поведаешь, о чем вы разговаривали, или это тайна?

— Твой отец мне… — начала она.

Но тут храбрость ее резко покинула.

Лукас приподнял брови.

— Что?

Пинки нервно водила пальцем по краю стакана. «Твой отец мне кое-что дал для тебя».

— Твой отец хотел, чтобы я… чтобы я осталась с тобой в контакте,— выдала она.

Тишина. Пинки была в ужасе. Это ведь совсем не то, что она на самом деле хотела сказать!

Наконец она осторожно подняла голову. Она не знала, чего ждала — наверное, что Лукас засмеется… или, наоборот, начнет свирепствовать, хотя, конечно, приступы гнева не были в его стиле. Но он все так же задумчиво смотрел на нее.

— Тебя это задело? — пискнула она.

Он очнулся и встряхнул головой.

— Нет. Конечно, нет,— усмехнулся он.— Прости, что спросил. Наверное, это не так уж важно. Кроме того, у него все равно не вышло, да ведь? Ты на долгие годы пропала из моего поля зрения.

— Неправда! — парировала она резко.— Даже когда ты был на Ӧссе, я получала новости о тебе от Софии.

Его губы растянулись в улыбке.

— Серьезно? Так ты правда хотела угодить старику?

Она чувствовала нарастающее отчаяние.

— Не злись,— наконец сказала она.— Я… я…

Она закусила губу и снова замолчала. «Это тот самый момент, Пинки,— кричало все внутри нее.— Лучший из всех возможных, или, по крайней мере, такой же хороший, как любой другой, потому что нужный момент ты все равно не поймаешь. Скажи ему, скажи наконец, ­сделай это и наконец успокойся!» Но она не могла выдавить ни слова. Какая позорная трусость! Ей было противно от самой себя. То, что она действительно должна была сказать, что обжигало ей горло, она никак не могла выпустить на свет, пробив преграду голосовых связок.

Да и все равно уже поздно, потому что он вдруг нагнулся над столом и демонстративно, будто нечаянно, накрыл ее руку своими холодными пальцами. Это было лишь легкое, успокаивающее прикосновение, совершенно естественная вещь. Но уровень порога, который должна была преодолеть ее смелость, от этого жеста поднялся так высоко, что уже не было смысла даже думать об этом.

— Могу себе представить, что ты не могла не согласиться, Пинкертинка,— произнес он.