Зеленая революция: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рудольф Баро: субсистенция плюс спиритуализм

Мимо идеи о «новом человеке» не прошло и экологическое движение, преимущественно те его направления, которые видят корень всех зол в потреблении. Рудольф Баро и тут наиболее радикально сформулировал то, о чем другие говорят в обтекаемых выражениях. По его мнению, экспансивная динамика капиталистических производственных отношений отражается в структуре потребностей индивидуума. Концентрация капитала и психологическая установка на потребление как цель жизни взаимообусловлены. Поэтому борьба между капиталом и трудом никогда не выведет из ловушки роста, напротив, будет все больше затягивать в нее. Увеличение оплаты труда и объема социальных услуг не дает остановиться мотору роста: «Краткосрочные выгоды человека в ипостаси зависимого от господствующих отношений наемного работника противоречат его долгосрочной выгоде»[108]. История предлагает всего две модели решения этих глубинных противоречий: «Что-то вроде платоновского государства с его стражами закона, которое сегодня принимает формы супербюрократической диктатуры, или социалистическое революционное движение масс, питающих надежду любыми средствами достичь цели». То есть либо навязывающая потребности диктатура, либо социокультурная революция, которой придется не только поставить под общественный контроль производственные механизмы, но и перепрограммировать человеческую психику: «Из экологического кризиса не выйти, если огромное множество индивидуумов не приподнимется над своими непосредственными и компенсаторными интересами»[109].

Чтобы преодолеть стремление к «все больше», недостаточно взывать к здравому смыслу. Здесь у Баро намечается псевдорелигиозный поворот. Сначала он вспоминает «американского романтика» Генри Торо, современника Маркса, проповедника простой, естественной жизни, одного из первых, кто ратовал за гражданское неподчинение. Индустриальный Модерн с его безостановочным ростом производства и потребления Торо считал дорогой к рабству: «Любое лишнее имущество — ограничение свободы». Что ж, вполне в духе средневековых францисканцев и доминиканцев, которые отрекались от личного имущества ради духовной свободы. В этом они подражали Иисусу, на которого ссылается Баро: «Не собирайте себе сокровищ на земле. Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Баро отдает себе отчет в том, что поворот в сторону «меньше» в прямом смысле слова означает «психологическую революцию». Аскетическая самореализация означает «перешагивание через себя к другому человеку и человечеству, к природе в целом, да куда угодно, главное не выйти за рамки гуманности»[110].

Разочарованно признав, что «зеленые» не хотят покидать «Титаник», а лишь стремятся «отсрочить коллапс цивилизационного механизма», Баро оставил активную политику и полностью сосредоточился на «внутреннем мире». На практике это нашло выражение в различных экспериментах с коммунами, а в итоге он предпринял путешествие в Орегон к тогдашнему верховному гуру Бхагвану Шри Раджнишу (он же Ошо), основавшему центр духовного просветления и сексуального либертинажа. На теоретическом поприще Баро писал там свой последний крупный труд «Логика спасения»[111]. Здесь его диагноз и терапия еще радикальнее. Пытаясь понять движущие силы «логики самоистребления», которая, по его мнению, овладела цивилизацией, он шаг за шагом переходит от «индустриальной мегамашины» к безудержному извлечению прибылей из капитала, от него к «европейской космологии» и «необузданному „Я“ белого человека», потом опять к патриархату, «мужскому Логосу», «утраченному равновесию между мужским и женским началами» и, наконец, к исходному пункту, из которого антропологическое развитие еще задолго до капиталистического Модерна двинулось по ложному пути, — к человеческому «антропоцентризму» и «эгоцентризму».

Если грехопадение заключается в противопоставлении, с одной стороны, «Я» общине, а с другой — человека природе, то заблудшему человеку нужно проделать долгий путь назад к истокам цивилизации, чтобы еще раз начать все с начала. Это и есть «логика спасения» Рудольфа Баро: «глубоко преобразованное сознание» должно создать новую культуру, проникающую в «самые глубокие слои нашего генотипа».

Баро формулирует следующие принципы этой новой культуры.

«Приоритет исконных ритмов и циклов жизни над развитием и прогрессом. Больше счастья возможно лишь тогда, когда мы будем делать меньше истории».

Индустриальная цивилизация должна усвоить «основывающийся на самодостаточной экономике стиль жизни со свойственной ему добровольной простотой и экономной красотой»: «Нельзя мучить и понапрасну губить животных, заниматься туризмом, ездить на машинах, принимать большинство лекарств, участвовать в банковских денежных операциях, углубляться в любую позитивистскую науку и т. д.»

Индивидуализация преодолевается при помощи нового социального синтеза в общинах, основанных на избирательном сродстве. «Жизнеспособность новых общин зависит от общности взглядов и сосредоточении повседневной жизни на спиритуальных практиках, в которых примиряются и преумножаются эрос, логос и труд»[112].

Баро доводит программу культурной революции до крайности, до радикального отказа от Модерна. Он призывает забыть не только о капитализме и тяжелой промышленности, но и обо всех современных формах жизни. Одно без другого невозможно. В этом Баро по крайней мере последовательнее тех критиков роста, которые отвергают глобализацию и крупное промышленное производство, но ни за что не желают отказываться от их завоеваний. Баро называл это «сесть на ежа и не уколоться». Он ратует за возврат к доиндустриальным формам жизни и производства, переустройство жизненных циклов, восприятие болезней и смерти как завет судьбы, за общинную жизнь, общинный труд, оседлость вместо глобальной мобильности. Речь идет о «контрактивном образе жизни», который сводит оборот веществ к минимуму и направляет любое развитие внутрь себя: физический труд плюс духовность. Это напоминает старое бенедиктинское правило «Ora et labora, Deus adest sine mora» («Молись и трудись, и Бог всегда пребудет с тобой»).

Баро радикализует альтернативу «иметь или быть», которая с появлением бестселлера Эриха Фромма в 1976 г. оказала решающее влияние на настроения целого поколения. Но как быть, если неверна сама постановка вопроса? Вопрос не в том, быть или иметь: «Важно становление, бесконечный процесс эволюции человека и мира». Эти смелые слова принадлежат Яну Блоху и Вильфриду Майеру, составителям сборника «Рост пределов. Самоорганизация в природе и будущее общества» (1984). Вполне в духе утопического марксизма они не принимают образ «пределов роста», если отсюда выводится требование примириться с природными условиями[113]. По их мнению, необходима коэволюция с природой.

С момента выхода в свет «Логики спасения» прошло 25 лет, «мегамашина» подросла и набрала скорости. Вместо того чтобы отказываться от общества потребления, миллиарды людей стремятся к достижению уровня жизни среднего класса. Вместо возврата к натуральному хозяйству набирают темп технические инновации, глобальное распределение труда, коммуникации и урбанизация. Если человечество может спасти от саморазрушения только отказ от индустриального Модерна, то нужно оставить все надежды. Тогда в лучшем случае остается еще авторитарный режим, которому для преодоления кризиса придется, правда, вводить чрезвычайное положение. От этого Баро дистанцировался. Он поставил на спиритуальную революцию снизу, на мелкие общины, которые должны послужить ферментом масштабной трансформации. Несмотря на отказ от насилия, проект полного ментального перепрограммирования человека несет в себе нечто тоталитарное. Баро возмущала самонадеянность цивилизации, которая ставит своей целью покорение природы. Но в призыве к перестройке глубинных структур человеческой психики еще больше дерзости. По сравнению с этим проект экологической трансформации индустриального общества почти чистая прагматика, хотя он тоже подразумевает революционные преобразования — не только технической базы индустриального общества, но и его отношения к природе.

Потенциал Земли

Возможно ли, чтобы в XXI в. «велоциферическая культура» Модерна развивалась, не нанося непоправимого ущерба биосфере, основе человеческой цивилизации? На этот счет Слотердайк ограничился спекулятивными замечаниями. Он усомнился в аксиоме, согласно которой Земля — узко ограниченное жизненное пространство, потенциал которого можно в точности определить и вычислить научными методами. Биофизическое земное пространство между тем дополняют еще два искусственных мира — мир техники (техносфера) и духовный мир, мир комплексных знаний (ноосфера). Они расширяют природный мир и преумножают его потенциал. Слотердайк проецирует на Землю мысль Спинозы о том, что пока еще никто толком не знает, на что способно человеческое тело: нам пока неведомо, «на что способно тело Земли, если под воздействием умной техносферы и ноосферы будут развиваться геосфера и биосфера. Априори не исключено, что на этом пути могут возникнуть эффекты, равносильные мультипликации Земли». Только если мы представляем отношения человека и природы в режиме эксплуатации, «Земля навсегда останется ограниченной монадой». В противовес этому важно при помощи совместного (природы и техники) производства превратить ее в «планету-гибрид, где намного больше возможностей, чем думают геологи-консерваторы».

Слотердайк пытается спроектировать расширение природных пределов роста под воздействием природы, духа и техники. Он намечает развитие, отправной точкой которого стали первые опыты земледелия и искусственного орошения и которое с начала промышленной революции неуклонно шло по нарастающей. Качественное отличие текущего момента от первой полуторавековой фазы существования индустриального общества состоит в новых взаимоотношениях человека и природы: Земля уже не просто расходный материал, источник сырья и свалка отходов, а конгениальная производительная сила. Конечно, рост не может быть беспредельным, особенно с учетом дефицита пахотных земель и климатического лимита на выбросы CO₂, но эти пределы не ограничивают количество людей и их уровень жизни. Потенциал Земли нельзя просчитать раз и навсегда естественно-научными методами, это сумма природных ресурсов, помноженная на человеческий разум.

Экологическая трансформация не буколическая идиллия. Для кого-то возврат к созерцательной жизни может быть привлекателен, но он не поможет преодолеть экологические и социальные кризисы современности. Для этого необходим высокий уровень технических и социальных инноваций, дух предпринимательства, динамика. Если мы за несколько десятилетий хотим перейти к углеродно нейтральному укладу экономики, нам нужно не замедление, а ускорение.

4. Зеленая промышленная революция

«Нас ждут большие перемены» — так Эрнст Ульрих фон Вайцзеккер, Карлсон Харгроувс и Майкл Смит начинают предисловие к своей книге «Фактор пять. Формула устойчивого роста», ставшей продолжением хрестоматийного экологического труда «Фактор четыре», где фон Вайцзеккер и его соавторы Эмори и Хантер Ловинсы более 15 лет назад вывели формулу: «В два раза больше благосостояния — в два раза меньше природопользования». От мейнстрима, тем более немецкого, это направление экологической мысли отличает уверенность в том, что мы в состоянии справиться с угрозами промышленной цивилизации, которые сами для себя создали, «вложив все наше умение в естествознание и технику и тем самым радикально уменьшив нагрузки на окружающую среду». Вопрос в том, «как выстроить взаимоотношения техники, инфраструктуры, права, образования и повседневности, чтобы совместить экономический рост с радикальным снижением экологической нагрузки»[115]. Кстати сказать, пробуждать надежду на лучшее будущее не значит прописывать успокоительные таблетки. Вайцзеккер тоже считает, что ископаемый капитализм уже превысил допустимые нагрузки на важнейшие экологические системы. Однако если выход не в сокращении производства и потребления, то искать его нужно совершенно в другом направлении — в разрыве взаимозависимости благосостояния и природопользования. В этом суть зеленой промышленной революции, начало которой мы переживаем сегодня.

Экологический след человечества состоит из трех слагаемых: численности мирового населения, уровня потребления и технологий. Поэтому для восстановления экологического равновесия у нас в принципе есть три возможности: сокращение мирового населения: негуманная затея, провозглашающая человека вредителем; сокращение уровня потребления: правда, это выход для людей с достатком. Даже героический отказ от потребления не сможет в необходимой степени понизить выбросы CO₂ на 50 % в глобальном масштабе и на 90 % — в старых промышленных странах; технологические инновации: по сути, сочетание революции эффективности, возобновляемых источников энергии и замкнутых экологических производственных циклов.

Для нас устойчивость — это проблема количества: индустриальные страны производят и потребляют больше, чем позволяют экологические системы. Но количество товаров и услуг, которым может пользоваться человечество, не разрушая природных основ жизни, в решающей степени зависит от их качества: из каких источников мы черпаем энергию? Какие используем технологии, вещества, сырье? Насколько устойчивы производительные процессы и продукция? Устойчивость — это вопрос способа производства. Вместо того чтобы ругать людей за их якобы невоздержанность, нужно найти разумный выход амбициям и чаяниям в скором времени 9 млрд граждан Земли. Многому мы можем научиться у природы. Природная биофабрика обходится солнечной энергией, водой и углекислым газом. Это элементы фотосинтеза, создающего основу для восхитительного многообразия населяющих Землю растений и животных. Они потребляют намного больше энергии и пищи, чем человек, не вызывая климатических катастроф, не загрязняя почву, воздух и воду. Химик и по совместительству вольнодумец Михаэль Браунгарт рассказывает в этой связи чудесную историю: биомасса муравьев многократно превышает биомассу человека. Калорий, потребляемых муравьями, хватило бы на 30 млрд человек. Большинство муравьев отнюдь не вегетарианцы, а они не создают никакой экологической проблемы, напротив, крайне полезны; без них погибли бы влажные тропические леса. Почему? Это вопрос круговорота веществ. Муравьи питаются органическими веществами, и все, что они потребляют, снова превращается в питательные вещества — составную часть биологических циклов[116]. Воистину образец для экологической экономики, когда все отходы используются в рамках технологических или биологических циклов.

«Большая трансформация» уже началась. Мы склонны видеть надвигающиеся на нас опасности. Но широко открыв глаза, мы повсюду заметим предвестников лучшего будущего, которое зарождается во множестве научно-исследовательских лабораторий и конструкторских бюро, в движениях за справедливую торговлю и не менее справедливую экономику, в распространении по всему миру возобновляемых источников энергии и зеленой продукции. Это будущее описано в бесчисленных книгах, о нем рассказывают на конференциях, обсуждают на профсоюзных конгрессах, промышленных ярмарках и церковных съездах.

Пустые иллюзии, наивная вера в прогресс? Нет, просто уверенность в том, что человечество найдет выход из экологического тупика: с приближением опасности множатся и спасительные идеи. Мы должны напрячь все силы, мобилизовать всю изобретательность, чтобы за несколько десятилетий полностью перестроить индустриальное общество: от ископаемых к возобновляемым источникам энергии, от конечного к воспроизводимому сырью, от расточения дефицитных ресурсов к экономике замкнутых циклов, от разграбления природы к совместному с ней производству. В ближайшем будущем главным останется вопрос, каким способом будет расти мировой ВВП, а не просто будет ли он расти. Рост должен сменить направление.

Это не пустой призыв. Экологические структурные перемены уже начались, и скорость их растет. Хороший в этом плане показатель — крупнейшая в мире промышленная ярмарка, которая в начале каждого года проходит в Ганновере. Там можно увидеть, куда мы движемся, какие вопросы, тенденции, технологии будут определять будущее индустриального общества. В 2012 г. темой ярмарки стала «Greentelligence»[117]. Основными направлениями технического развития были выбраны охрана климата, снижение выбросов CO₂, бережное обращение с ресурсами, понижение энергопотребления, возобновляемые источники энергии, экологическая продукция и дизайн. При этом важны не столько частные инновации, сколько комплексные решения. Успехи в деле создания контрольно-измерительных приборов и автоматики позволяют более эффективно контролировать производство, оптимальное энергопотребление, расход материалов, минимизацию выбросов и отходов. Пространственная и временная координация диверсифицированного производственного процесса и транспортных сетей экономит энергию и ресурсы, позволяет лучше организовать товарные потоки, наладить транспортную цепочку, избежать порожних рейсов. Консалтинговая компания Роланда Бергера прогнозирует к 2020 г. мировой рост спроса на инновационную экологическую технику на 5,4 % в год. Рост немецкого экологического сектора может составить даже 8 % в год, т. е. его доля в экономике вырастет до 16 %[118].

Транснациональные концерны, которые так часто ругают, тоже взяли новый курс на устойчивость — не все и не с необходимой скоростью, но многие компании переводят стрелки на зеленые рельсы. Например, Siemens: концерн систематически перестраивается, намереваясь возглавить создание устойчивых индустриальных технологий. В 2011 г. Siemens произвел зеленых товаров уже на 30 млрд евро (40 % всего оборота). К ним относятся высокоэффективные газовые турбины, блочные тепловые электростанции, электросети высокого напряжения, позволяющие резко сократить технологические потери электроэнергии, рельсовые транспортные средства и электромоторы, менее ресурсоемкое промышленное оборудование и освещение, «умные» инженерные системы зданий и сооружений, оборудование, решающее задачи водообеспечения, и офшорные ветрогенераторы. В короткие сроки компания вышла в лидеры мирового рынка офшорной ветроэнергетики. В научные исследования и опытно-конструкторские разработки Siemens инвестирует около 5 % оборота, в 2011 г. эта сумма составила примерно 4 млрд евро. Значительная часть средств тратится на зеленые решения (green solutions). 29 000 ученых и инженеров по всему миру разрабатывают новую продукцию и производственные способы. Как любым научным исследованиям и опытно-конструкторским разработкам, экологическим инновациям тоже знаком метод проб и ошибок. Не всякая многообещающая идея приносит экономический успех. Так, концерн инвестировал сотни миллионов евро в гелиотермальную энергетику, технологию, способную превращать солнечное излучение в сохраняемое тепло. В теплообменном аппарате производится пар, который в свою очередь приводит в действие электрогенератор. Siemens стремился к лидерству в этой отрасли. Обвал цен на солнечные батареи и успехи в создании накопительных элементов фотогальванических установок перечеркнули эти планы. В октябре 2012 г. правление компании заявило о прекращении работ в сфере гелиотермальной энергетики, очевидно, не усматривая шансов в обозримом будущем войти при помощи этих технологий в зону прибыли. И все же удивляет момент принятия решения — как раз тогда, когда приобрели конкретные очертания первые крупные гелиотермальные проекты в Марокко и Тунисе. Пример довольно типичен. Именно в такой новой отрасли, как экологические технологии, существует конкуренция между различными технологическими направлениями. Жизнь покажет, за кем будущее. Если мы не хотим полностью переложить финансирование научных исследований и опытно-конструкторских разработок на плечи государства, то в целях стимуляции инноваций, рентабельность которых отнюдь не гарантирована, необходим капитал и сконцентрированные инженерно-технические знания крупных компаний.

Philips, второй по величине европейский энергетический концерн, тоже переходит на новое оборудование. Он поставил перед собой задачу к 2015 г. инвестировать половину оборота в зеленые товары. По данным компании, в 2011 г. их доля составила уже 39 %. Подобную информацию нужно воспринимать с определенной долей осторожности, слишком часто в подобных случаях желаемое выдают за действительное. Но Philips получил высшую оценку со стороны международной некоммерческой организации Carbon Disclosure Project (CDP), производящей мониторинг выбросов CO₂ предприятиями, а значит, это не просто слова или зеленое очковтирательство (greenwashing). Инвестиции компании в экологические инновации составили 479 млн евро. Из них 291 млн был использован для производства оптимизированных осветительных приборов, в частности, систем контроля освещения, позволяющих в зависимости от количества дневного света и потребности в освещении регулировать уличное освещение. Программа по организации уличного освещения City Touch в сочетании с LED-лампами позволяют экономить до 70 % энергии по сравнению с традиционным подходом. До 2015 г. компания Philips планирует инвестировать в программу производства галогеновых ламп Eco Vision 2 млрд евро. Программа имеет три стратегические задачи: профилактика здоровья, энергоэффективность и организация замкнутых производственных циклов. Компания намерена повысить энергоэффективность на 50 % при производстве всего ассортимента товаров, удвоить объем вторичной переработки списанного оборудования и используемого вторсырья. Помимо этого подразумевается снижение затрат на энергию и материалы, а также отказ от вредных веществ, таких как ПВХ и бром[119].

В словах «small is beautiful»[120] есть своя правда. Ведь часто инициаторами нововведений становятся именно люди «со стороны», солидные же компании стремятся как можно дольше сохранять традиционные предпринимательские схемы. Энергетическая отрасль — печально известный тому пример. Но для экологической перестройки индустриального общества нам необходимо сочетание small и big. Концерны, инвестировавшие миллиарды в ту или иную продукцию и оборудование, всегда будут стараться как можно дольше извлекать из них прибыль. Но не следует недооценивать стратегическое чутье таких глобальных игроков, как Siemens, Philips, General Electric или Bayer. Они не только корпят над квартальными отчетами, но и напряженно думают и о своем будущем в мире, где природных ресурсов все меньше, а экологическая сознательность все выше. Растет число компаний, полагающих, что экологическая ответственность и охрана климата — ключ к экономическому успеху в будущем. Снижение ресурсо- и энергоемкости позволяет сокращать и производственные расходы; уменьшение выбросов CO₂ повышает стоимость предприятия; разработка экологически чистых товаров дает качественно новые прибыли, а авторитетный зеленый имидж способствует репутации. От нас — граждан, потребителей, людей с политическими идеалами — зависит разворот экономики к экологическим инновациям.

Расти вместе с природой

Свои соображения о кооперации человека с природой, предвосхищающие повестку дня зеленой промышленной революции, Эрнст Блох сформулировал в основном труде «Принцип надежды». Современная техника, говорит он, для природы подобна «армии на территории противника», питающейся награбленными природными ресурсами. Леса, моря, почвы используются промышленностью в качестве складов, откуда берется все необходимое для производственного процесса, просто материал для создания стоимости, в том числе прибавочной. Чем богаче становились индустриальные общества, тем больше беднела окружающая нас природа. Индустриализация вылилась в военную кампанию против природы, в ходе которой мы перепахивали ландшафты, вырубали леса, оставляли моря без рыбы, загрязняли воздух и заполняли атмосферу парниковыми газами. Все это повторяется и сегодня, в ходе ускоренной индустриализации третьего мира. В противовес этому Блох вводит прекрасное понятие «комплексные технологии»: будущее индустриальное общество должно стремиться не к разграблению, а к кооперации с природой. Отправной точкой экономики окружающей среды должен стать не дефицит природных ресурсов, а бесконечное богатство природы. По словам Михаэля Браунгарта, «природа не любит прибегать к экономии, самоограничению или от чего-то отказываться. Природа расточительна. Посмотрите только на вишневое дерево весной!»[121] Под таким углом зрения природа рассматривается не как враждебная стихия, которую надо покорять, а как великая кормилица и наставница человека. Речь идет не о том, чтобы вырвать у нее сокровища, а об умном использовании биологической производительности. Для этого прежде всего нужно понять: как растения преобразуют солнечный свет в энергию? Как ориентируются перелетные птицы? Почему белые медведи не замерзают на арктическом морозе? Как бактерии уничтожают вредные вещества? Почему паутина прочнее и эластичней стали? Как происходит обмен веществ в растительных сообществах, связанных симбиотическими отношениями?

«Расти вместе с природой» означает прежде всего учиться у природы. И бионика стремится перевести биологические процессы на язык технологий и научиться находить такие же фантастические решения, какие за долгое время выработала эволюция. Например, у рыб мы можем научиться, как уменьшить сопротивление воды движению судов. А у цветков лотоса узнать, как им удается сохранять белизну лепестков, к которым не липнет грязь. Принцип замкнутых циклов, когда каждый конечный продукт оказывается отправной точкой нового процесса, мы тоже взяли у природы. Безотходные производственные циклы, искусственный фотосинтез, рекультивация земель посредством обогащения органических почвенных структур — все это уроки, преподнесенные нам природой в пределах возможного.

Тот, кто ищет конкретный материал по зеленой революции, рано или поздно натолкнется на проект Blue Economy[122]. Это глобальный пакет экологических инноваций, основанных на принципе обучения у природы. К настоящему моменту собрано уже более 3000 инновационных идей, многие из которых уже нашли коммерческое применение. Главная идея проекта — использование синергетических эффектов. В любом конкретном случае, будь то использование кофейной гущи при выращивании шампиньонов или производство бумаги из растительных волокон (отходов переработки риса, кокосовых орехов, бамбука, тростника, бананов), важно мыслить в рамках системы. Выход из экологического кризиса — это не «здоровое сокращение» (downsizing) экономики, а организация производственных замкнутых циклов, где все отходы становятся первым звеном в новых производственных цепочках. В этом случае производительный потенциал ресурсов увеличивается во много раз. Следовательно, из производства нужно исключить все материалы, не подвергающиеся вторичной переработке. Экономика нулевых отходов (zero waste) порождает новые производственные модели и новую культуру предпринимательства. Смелое предпринимательство (entrepreneurship) — важная пружина Blue Economy. Истинные предприниматели не ограничиваются сокращением расходов или устранением рисков, а видят шанс в устойчивом росте. Вдохновитель движения — Гунтер Паули, сам успешный предприниматель, космополит, один из родоначальников новой экономики. Ему выход из экологического кризиса видится не в запретах и отказе, а во второй зеленой революции[123]. Как и все революции, она начинается в голове: от мышления линеарными производственными цепочками нужно переходить к моделированию замкнутых циклов. Признаками новой экономики являются тесная взаимосвязь сельского хозяйства и промышленности, региональные производственные кластеры, каскадные схемы потребления сырья и энергии, многообразие вместо монокультур. Компании организуются в сети. Подобную структуру можно сравнить с нервной системой человека: «Децентрализация плюс прямой доступ к любой информации»[124]. Границы между научными дисциплинами стираются ради достижения оптимального синергетического эффекта на уровне научных исследований и опытно-конструкторских разработок: биология, экономические и инженерные науки, химия, физика сплавляются в новую «генеративную науку». Звучит немножко как Новая эра (New Age), на самом деле в основе идеи — техническое знание и не раз оправдавший себя управленческий опыт.

[108] Bahro, Elemente einer neuen Politik. Zum Verhältnis von Ökologie und Sozialismus, с. 125.

[109] Там же, с. 113.

[110] Там же, с. 114.

[111] Rudolf Bahro, «Logik der Rettung. Ein Versuch über die Grundlagen ökologischer Politik», Stuttgart 1987.

[112] Там же, с. 319–321.

[113] Jan Robert Bloch, Willfried Maier (Hrsg.), «Wachstum der Grenzen. Selbstorganisation in der Natur und die Zukunft der Gesellschaft», Frankfurt am Main 1984.

[115] Вайцзеккер Э., Харгроувс К., Смит М. Фактор пять. Формула устойчивого роста. — Москва, 2013.

[116] Michael Braungart, «Ein Rohstoff ist ein Rohstoff ist ein Rohstoff». В: Earnest & Algernon: Dream & Reality, 3/2012 (с. 28 и далее).

[117] Greentelligence — неологизм, образованный от слов green intelligence зеленые решения.

[118] Jänicke, «Megatrend Umweltinnovation» (с. 16).

[119] См. экономический бюллетень Nordic Market от 29 февраля 2012 г.: http://www.nordic-market.de/news/2707/philips_absatz_von_gruenen_produkten_erreicht_rekordniveau.htm.

[120] Small is beautiful. A Study of Economics as if People mattered — название известной книги Фридриха Шумахера, в которой он рассматривал проблему маломасштабных видов человеческой деятельности, делая особый акцент на экологических проблемах. — Прим. ред.

[121] Беседа на радиостанции Deutschlandfunk от 17 июня 2012 г.

[122] См. www.blueeconomy.eu.

[123] Первой зеленой революцией считается попытка Всемирного банка и международных агентств улучшить продовольственное положение в развивающихся странах посредством ввоза агропромышленной техники. Она началась в 1960-е гг.

[124] Gunter Pauli, «Neues Wachstum. Wenn grüne Ideen nachhaltig „blau“ werden», Berlin 2010 (с. 19).