Кое чей острый локоток чувствительно врезался в бок. Айми выглядела раздраженной.
— Завязывай в облаках летать. У нас операция на носу, а ты ворон считаешь.
— Прости. Отдача.
Девушка нахмурилась и покосилась в окно такси, которое они поймали в аэропорту.
— Еще хуже, чем в Токио‑2?
— Намного. Этот город сопоставим по размерам, но слишком пропитан отчаянием и безнадежностью.
— Твои лекарства у меня в сумке, может сейчас…
— Айми, не стоит стесняться называть вещи своими именами. Героин он и в Штатах героин.
— Не боишься последствий?
— Нет.
— Не боишься, что вреда будет больше чем пользы?
— Нет.
— Чтоб тебя черти взяли. Ты чего–нибудь вообще боишься?!
Шут молча смотрел в окно.
— Не отгораживайся от меня!
— Небо.
— Что?
— Я боюсь неба.
— Не понимаю. Причем тут оно?
— Когда ты последний раз глядела в небо? Ты видела, какое оно необъятное, бесконечное и холодное? Там, за гранью этой бездонной синевы лежат миллиарды и миллиарды световых лет, совершенно безразличных к нашим бедам, чаяниям и радостям. Даже если предположить, что оттуда на нас никто не смотрит, когда я мысленно сличаю масштабы того, что меня окружает и того, что находится за гранью — я испытываю ужас. А если ТАМ есть что–то или кто–то?
— Глупости это все, — девушка поджала губы. — Лучше бы ты о деле думал.
— Все распланировано. Я пойду сегодня вечером.
— Ты хотел сказать — "мы пойдем"? И что значит вечером? Такие вещи с наскока не делаются, нужно собрать как можно больше информации, на это уйдет по меньшей мере неделя.
— Я сказал то, что хотел сказать. Я пойду один. Сегодня.
— У тебя окончательно поехала крыша?
— Нет. Если бы это была операция по уничтожению, как я планировал изначально, то, безусловно, мы бы поступили так, как предлагаешь ты. Но у меня появилась идея получше, и в такой ситуации подвергать тебя риску просто ни к чему.
— Объяснись.
— Объясняю. Во–первых, мне придется отказаться от подавляющих наркотиков. Вероятность "срыва" при этом один к тысяче, но не ноль. А психический шторм, порожденный "срывом", уничтожит даже тебя, несмотря на твою устойчивость. Так что лучше тебе находиться подальше. Во–вторых, есть такой неписаный закон жизни: убивать людей — это преступление. А вот приказывать другим, чтобы они убивали людей — это серьезный и уважаемый бизнес. Мне что–то прискучило быть преступником.
Такси свернуло на относительно тихую улицу и остановилось подле двухэтажного мотеля затрапезного вида, а потом рвануло с места в ту же секунду, как только Шут и Айми выбрались наружу. Спустя примерно час таксист очнется на той же площадке в аэропорту, где его поймали и решит, что просто заснул прямо за рулем. Куда делись литры бензина, он не узнает никогда.
Сам мотель был типичным представителем своего вида, равно как и давно полусонный по случаю раннего утра небритый негр–консьерж, и тараканы с палец размером, в изобилии населявшие щели в полу и стенах. В условиях растоптанного Вторым Ударом мыльного пузыря американской экономики, разнообразные проверяющие организации, равно как и правозащитники всех мастей, резко присмирели. Не до жиру, быть бы живу, как говорится.