— А вывод такой: если бы ты превозмогла свою гордыню, твоя Ева осталась бы цела и начальство бы на тебя не орало. Размен, как очевидно, весьма выгодный. И я уверен, что своим не самым слабым умом ты это понимала. Но, тем не менее, поступила так, как поступила.
— Я — пилот Евангелиона! — буркнула Аска. — Меня готовили с самого детства не для того, что бы я отступала в бою!
Шут поморщился.
— Скажи мне имя своего инструктора по тактической подготовке.
— Зачем?
— Когда выдастся свободный денек, я смотаюсь в Германию и убью его, потому что он ни черта не смыслит в своем деле.
— Не выйдет. У меня его не было.
— М-да, — погрустнел Шут, но тут же прибодрился. — Хорошо, тогда я убью того, кто отвечал за твою подготовку в целом. Но это к делу не относится. Зато относится то, что отступать или нет — решают те, у кого больше опыта и сведений. Капитан Кацураги даром что молода и эксцентрична, но дело свое знает крепко. И пусть это задевает твое самолюбие, но на войне приказы надо выполнять, иначе начнется хаос, и ничего толкового в итоге не получится.
На лицо Аски вдруг набежала тень.
— Ну и смысл? Я проиграла этому Ангелу один раз, когда у меня была исправная Ева. А через неделю мне с ним биться снова, и вряд ли я смогу ему что–то противопоставить.
"Только истерики не хватало".
— Вас там будет трое, — заметил Шут.
— Первая и Третий только под ногами мешаться будут, — огрызнулась рыжая. — Ты бы их видел, одна бессловесная кукла, второй похож на соплю.
— Одна прекрасно обученный и дисциплинированный пилот, второй собственноручно уничтожил двух Ангелов. Не надо на меня так смотреть, ты должна была видеть записи его боев — он прирожденный убийца. Эх, мне бы полсотни таких парней, да лет на десять постарше, да вооружить как следует, да в Колумбию… — Шут мечтательно зажмурился. — Поверь, они уступают тебе не настолько значительно, что бы сбрасывать их со счетов. Так что держись, неделя адски изнурительных тренировок, и вы станете отличной командой.
Аска оперлась о капсулу, внимательно изучая свои руки, затянутые в красный пластик. На ее лице мелькала причудливая смесь самых разных эмоций, от раздражения до легких проблесков облегчения и медленно восстанавливающейся уверенности.
— То есть, что бы победить, мне нужно просто действовать в связке с теми тремя?
— Если вкратце — то да, все так и есть.
— Хорошо, тогда я это сделаю.
— Иного от Аски Великолепной и не ожидалось, — поддакнул Шут, внутренне поперхнувшись от отвращения.
— Почему бы и нет, — девочка задумчиво уставилась в пустоту. — Ты же сам сказал, что это всего лишь сон, не реальность. А я плохо запоминаю сны.
— Реально то, что ты ощущаешь, — веско ответил псайкер. — На утро ты не вспомнишь ни меня, ни нашего разговора, это факт. Я не ожидаю, что ты из… кхм… сорвиголовы превратишься в пай–девочку за одну ночь, это просто невозможно сделать, не сломав тебя. Но все что я показал и рассказал тебе — все это отложится в твоей душе. И проявит себя, рано или поздно. В любом случае, сейчас я уйду, и потому советую тебе как следует выспаться, что бы не ударить в грязь лицом на тренировке.
— Погоди.
— Чего еще?
— Ты знаешь, как зовут меня, но себя не назвал. Так не честно.
Шут на долю секунды задумался.
"Лучше пусть остается в неведении".
— В иных местах и в иные времена меня звали Самаэлем. Обычно мне поручалось что–нибудь сломать, но сейчас приходится браться за все подряд. Работы знаешь навалом, а кадры у нас не пополнялись тысячелетиями.
— Странное имечко. Ты не еврей случайно?
Шут поперхнулся.
— С какой целью интересуешься?