— Один опытный пилот, один дисциплинированный и один хорошо натренированный, учитывайте это.
Кадзи с сомнением покачал головой и двинулся прочь из ангара. Шут проводил его тяжелым взглядом и с некоторым облегчением содрал с лица застывшую маску напускной бравады. На душе было погано, и как ни крути, Редзи был прав — ситуация тянула на 8 баллов из 10 по шкале стандартного дерьмометра. А еще было страшно. Это было не ставшее давно привычным ощущение постоянной опасности, которое обостряло чувства и реакцию, а мерзкий, липкий страх самого гнусного толка, который словно невидимым шприцем вытягивал из мышц силы и затягивал туманом мысли.
Несколько раз глубоко вдохнув, он вернулся к работе, попутно прикидывая, может ли он вообще как–то повлиять на существующий порядок вещей. Из трех пилотов одну следует обработать обязательно, одного — если останется время и силы. Угу. Обработать. Это марионетку безмозглую можно за пару секунд окрутить, а вот чинить чужие мозги, да еще при столь глубоких травмах — работенка не на час и не на два, и по трудоемкости и приятности больше всего это дело напоминает труд золотаря. Да и опыта маловато. Точнее, нет вообще.
«Ладно, на месте разберемся. Просто разберем все на кусочки и соберем как–нибудь по–другому. Хуже уже точно не станет».
Впрочем, один плюс в царившей атмосфере паники был — тихий шепот, не дававший покоя последнее время, наконец–то соизволил сгинуть, оставив после себя лишь легкое гудение в голове, как при резкой смене погоды. О причинах, вызвавших его появление, Шут старался не думать. Некоторым вещам лучше оставаться никогда неузнанными, и седьмое чувство подсказывало ему, что это именно тот случай.
Последние два часа смены пролетели незаметно, и как ни странно, без происшествий. Но стоило Шуту подняться в мини–поезде на поверхность и начать прикидывать, как из остатков продуктов сделать то, что издалека сойдет за ужин, на его голову почти в прямом смысле свалилась очередная напасть.
— Алекс–куууун!
Айми набросилась на него сзади, демонстрируя прекрасно отработанный захват дзю–дзюцу.
— Ты чего за два дня ни разу не позвонил? — недовольно осведомилась она, заглядывая ему в лицо через плечо.
— Гхх–кхх–гха…
— Ой, извини, — девушка ослабила хватку.
— Мой рабочий… хххааа… график оставляет мало времени на личную жизнь, — выдавил Шут, жадно хватая воздух.
"А если бы и оставлял, я к тебе добровольно приближусь только под страхом четвертования".
Айми надула губки, очень убедительно изображая легкую обиду.
— Да, я понимаю… Физический труд изматывает…
Шут нахмурился и попытался вспомнить, как на такие слова реагируют нормальные люди.
— Прости, пожалуйста. Сегодня вечером я занят домашними делами, но завтра мы можем сходить куда–нибудь. Как на счет того нового кафетерия на площади Сакамото?
Айми быстро просветлела, слишком быстро.
— Ловлю на слове, Алекс, и только попробуй опоздать, — она мягко щелкнула его по носу.
— Договорились, — бодро подтвердил Шут. — В девять часов.
— Тогда до завтра.
Девушка подмигнула ему и удалилась летящей походкой.
"На доклад к Цуруми, не иначе", — зло подумал псайкер, провожая ассасина взглядом.
Айми. Хорошо играет, засранка. Настолько хорошо, что в ее игру хочется верить. Шут крепче стиснул зубы, и натянул на лицо счастливое выражение.
"Нашел, на что вестись, балда осиновая. Прекрасно ведь знаешь, что к чему".
Ночь первая.
Сидя на смятом, засаленном футоне и безразлично глазея в грязное окно, Шут собирался с духом. От спасительных таблеток сегодня пришлось отказаться, и сейчас вгрызающиеся в череп невидимые дрели сполна взимали плату за псайкерскую силу. Где–то на краю сознания язвительно крутилась цитата какого–то поэта про сапожника и пирожника, но на нее он внимания старался не обращать, дабы лишний раз не портить настроение. Где–то там, снаружи, за пыльным стеклом и под сотнями метров земли три подростка забылись беспокойным сном, взволнованные очередной сумасбродной идеей капитана Кацураги. Или не сумасбродной? Совместное проживание и тренировки — это именно то, что требуется в подобной ситуации. Как ни крути, сила человечества всегда была в стайности и единстве, и если бы приоритетной задачей для SEELE было бы эффективное уничтожение Ангелов — они с малых лет были бы неразлучным боевым крылом, тремя компонентами сверхэффективной машины уничтожения. Да и их психические проблемы при таком сценарии не получили бы благодатной почвы для развития. Но старики себе на уме, и судьбы отдельно взятых детишек их волнуют мало. Еще бы, благо всего человечества на кону, нельзя позволять себе быть сентиментальными! Мрази… Или нет?
Шут задумался. Комплиментация неминуемо разрушает отдельные тела и личности, это факт. Но ни то, ни другое не исчезает бесследно, об это Свитки Мертвого Моря говорят недвусмысленно. Единый квазибиотический организм, единое сверхсознание, основанное на взаимопроникновении душ ввиду разрушения персональных АТ-полей. Он попытался представить себе это ощущение — ощущение бестелесного тела и комфорта, отсутствие любой боли или неудобства, где его личность разделена между всеми людьми планеты и он сам — совокупность их личностей. Похоже на психическое "растворение" при ослаблении самоконтроля в многолюдном месте. Только лучше, приятнее. Эдакий совершенный организм-Монокосм, который сам себе вселенная, персональная вселенная для единственной разумной расы, лишенная всего того дерьма, что люди ежесекундно творят на свою голову — мир без несправедливости и неравенства, без рекламы и финансовых империй, без религии и политической идеологии. Так стоит ли мешать старикам? Методы у них те еще, спору нет, но результат весьма многообещающий, весьма.
Псайкер медленно вытянул перед собой руку. Рука пахла потом и сыростью. Идеально просчитанные эволюцией формы, результат миллиардов лет совершенствования и приспосабливания к окружающим условиям. И лишь его собственное АТ-поле поддерживает эту форму, не дает высокоорганизованной живой материи регрессировать до лужицы LCL. А если Ангелочек сыграет свою партию в грядущем апокалипсисе, это поле исчезнет и тогда… Шут вдруг почувствовал, как его спина под майкой покрывается ледяным потом. "Лилит сотрет барьеры душ Лилим" — так гласят Свитки. Лилим — то есть людей. А псайкер не человек, его АТ-поле имеет иной спектр, и процесс Комплиментации не затронет его. А это значит… Перед глазами Шута невыразимо ярко встало видение мертвого города на опустевшей планете, и его самого, с безумным оскалом на лице поющего во всю глотку прощальный гимн человеческой расе, стоя перед лениво плещущимся оранжевым океаном с пистолетом у виска.
— Нет! — сказал он громко, и сам вздрогнул от звука своего голоса.