Polystoria. Цари, святые, мифотворцы в средневековой Европе: читать начало книги онлайн

Жены и дети маркграфа Дипольда III подробно перечислены в анонимном генеалогическом фрагменте XII в. баварского происхождения[183]; эти сведения важны для нашего последующего анализа, поэтому представим их для большего удобства в виде таблицы (рис. 5).

В лице маркграфа Дипольда III исследователь, похоже, обретает наконец ту ключевую фигуру имперского масштаба, генеалогическое окружение которой открывает новые возможности в изучении комплекса проблем, связанных, с одной стороны, с судьбой Codex Gertrudianus, а с другой – с внезапным политико-династическим взлетом в начале XII в. семейства бергских графов, не слишком понятным ввиду регионального значения этого восточношвабского рода.

В историографии нам не удалось найти ответа на неизбежно возникающий вопрос, в связи с чем чешский, моравский и польский князья примерно в одно и то же время выбирают невест из дочерей мало кому известного бергского графа Генриха. Единственное, что выясняется с некоторой определенностью, это хронологическая последовательность названных браков. Владислав I женился на Рихе(н)це Бергской, вероятно, сразу же по вступлении в 1109/10 г. на пражский стол[184]. Дата брака его двоюродного брата оломоуцкого князя Оты II с Софией Бергской известна благодаря «Градичанским анналам» – 1114 г.[185]; очевидно, то было матримониальное следствие примирения чешского и моравского князей, после того как Ота три года провел в заключении по приказу Владислава[186]. Применительно же к женитьбе польского князя Болеслава III на Саломее ясен terminus post quem non – 1115 г., когда родился их сын Лешко, как видно, первенец[187]; соединяя эти данные со свидетельством Козьмы Пражского о союзе, заключенном Болеславом, Владиславом и Отой в июне 1115 г.[188], можно прийти к выводу, что Саломея вышла замуж в конце 1114 – начале 1115 г., так как об этом втором браке польского князя ничего не говорится в «Хронике» Галла Анонима, еще знающей о событиях 1113 г.[189]

Рис. 5. Потомство маркграфа Дипольда III

Таким образом, установлению подлежал бы политический смысл именно союза чешского князя Владислава I с бергской графиней. Иными словами, необходимо по мере возможности прояснить характер немецко-чешских отношений во второй половине 1100-х годов, т. е. в начале правления германского короля Генриха V (1106–1125, император с 1111). Козьма Пражский подробно излагает современные ему события междоусобной борьбы в Чехии в первое правление Борживоя II (1100–1107) и в краткое княжение Святоплука I (1107–1109), а также после убийства последнего, во время схватки за власть между Борживоем II и его младшим братом Владиславом I, который и стал пражским князем в 1110 г. Именно в связи с этими событиями у Козьмы дважды упоминается имя маркграфа Дипольда III.

Согласно чешскому хронисту, Борживой II унаследовал позицию своего отца короля Братислава II (1061–1092, король с 1085) – верность германскому императору Генриху IV (1056–1106, император с 1084). Во время мятежа, который поднял Генрих V против своего отца в 1105 г. (Козьма ошибочно относит его к 1106 г.), Борживой оказал Генриху IV, находившемуся тогда в Регенсбурге, военную поддержку самую активную, хотя и безуспешную. Когда же император был вынужден спасаться бегством в Саксонию, то сделал это с помощью чешского князя и через его земли. Среди баварских перебежчиков в стан Генриха V названы, помимо маркграфа Баварской восточной марки Леопольда III (1095–1136), именно и только «маркграфы Дипольд и Беренгар» («Depoldus et Berengarus marchiones»)[190]. Этот рассказ, верный по сути, неточен в том, что, как подчеркивают немецкие источники, маркграф Дипольд и зульцбахский граф (не маркграф!) Беренгар были не среди примкнувших к мятежу, а среди его инициаторов, из-за чего марка Дипольда пострадала от карательных нападений чешских отрядов[191]. Для Дипольда III такая позиция тем более понятна, что папским легатом в Германии, короновавшим Генриха V, был его, Дипольда, родной дядя, констанцский епископ Гебхард. Когда вскоре, в августе 1106 г., Генрих IV скончался, все это сделало Дипольда в правление Генриха V одним из наиболее доверенных приближенных короля.

Ставка Генриха V в чешских делах на Святоплука не оправдалась ввиду скорой гибели последнего, так что из соперничавших братьев, сыновей Братислава I, король, если верить Козьме, в результате подкупа решил поддержать Владислава I. С этой целью он в январе 1110 г. лично выступил в Чехию (причем в его авангарде двигались войска все тех же маркграфа Дипольда и графа Беренгара), велел схватить Борживоя II, опиравшегося на польскую поддержку, и интронизировать Владислава I[192].

Итак, Дипольд III, который после ранней смерти во время эпидемии 1099 г. своего двоюродного брата Рапото IV объединил в своих руках власть над обеими баварскими марками на западной чешской границе, выступал не просто как человек, способный составить протекцию при дворе Генриха V, но и, что было естественно в его положении единственного маркграфа на немецко-чешском пограничье, как активный исполнитель (только ли?) чешской политики империи. В такой ситуации для Владислава I вряд ли имелся лучший способ укрепить свои позиции при германском дворе и в то же время обеспечить мир на западных рубежах своего княжества, чем породнение с влиятельным севернобаварским маркграфом. В сближении с германским королем чешский князь действительно преуспел – в 1114 г. в Майнце во время бракосочетания Генриха V и Матильды (дочери английского короля Генриха I) он уже выступал в роли «главного кравчего» («summus pincerna»)[193], опередив в этом отношении других герцогов – и швабского герцога Генриха Штауфена, и Вельфа V Баварского, и Генриха III Каринтийского. Состоявшееся следствие может служить доводом в пользу вероятности посылки.

Неудивительно поэтому, что в науке некоторое время удерживалось мнение, что супругой Владислава I была дочь именно маркграфа Дипольда III[194]. Когда эта гипотеза разбилась о прямые и недвусмысленные показания цвифальтенских хроникальных источников XII в. (Ортлиба, Бертольда)[195] о ее бергском происхождении, вопрос повис в воздухе. Насколько мы видим, ни у польских, ни у чешских историков нет сколько-нибудь внятного объяснения тому, что стало причиной внезапного парадоксального династического вознесения бергского графа Генриха в первой половине 1110-х годов, прямо скажем, совсем не сообразного той узко региональной политической роли его семейства, которая всегда замыкалась в пределах собственно Швабского герцогства и даже только восточной его половины[196]. Если соединить это недоумение с логикой, побуждающей подозревать родство между Владиславом I и Дипольдом III, то возникает мысль о какой-то тесной генеалогической близости между Генрихом Бергским (собственно, скорее, его дочерьми) и маркграфом Дипольдом. Определенные указания на этот счет можно извлечь из династического ономастикона Рапотонов-Дипольдингов, в котором одним из наиболее употребительных женских имен было имя Адельхайда (Адела). Так звали супругу Дипольда I, своего рода прародительницу, Ahnfrau, Дипольдингов в их маркграфском качестве, брак с которой, дочерью севернобаварского маркграфа, и сопровождал передачу Севернобаварской марки сыну графа Траунгау, что на границе с Баварской восточной маркой (рис. 6). Так звали и двух дочерей Дипольда III от разных браков, причем первая и старшая из них – Адена, побывавшая замужем за Фридрихом I Барбароссой, унаследовала имя своей прабабки по мужской линии, тогда как вторая получила имя, очевидно, по традиции рода матери, графов орламюндских, в котором также застаем Адельхайду в каждом поколении потомков Аделы Брабантской по женской линии (см. рис. 7 на с. 127). Естественное желание обнаружить Адельхайду и в поколении потомства Дипольда II позволяет сформулировать предположение, не была ли таковой Адельхайда, жена Генриха I Бергского, о происхождении которой источники ничего не сообщают, кроме определения de Mochintal, казалось бы, мало что дающего, но по соображениям, связанным с историей землевладения, уводящего как раз в сторону Дипольдингов[197]. Кроме того, что немаловажно, тем самым получало бы объяснение и редкое имя Дипольд среди сыновей бергского графа Генриха I. Оформим эти данные в таблице (рис. 6), выделив важнейшие династические имена полужирным.

Если принять подобную филиацию в качестве рабочей гипотезы, то дочери бергского графа Генриха-старшего становятся, ни много ни мало, родными племянницами маркграфа Дипольда III. Они попали в поле матримониальной политики потому, что около 1110 г. у самого Дипольда III, который родился примерно в 1078 г. и женился, похоже, около 1100/1105 г., еще не было дочерей в брачном возрасте[198], тогда как у его старшей сестры они были. Последовавшие вскоре за женитьбой чешского князя Владислава I на Рихе(н)це браки Софии с Отой II Моравским и Саломеи – с Болеславом III Польским находились уже в русле чешской политики, и потому мотивом здесь было уже родство не с севернобаварским маркграфом, а с пражским князем, в данном случае – с его супругой. Борживой II, старший брат и соперник Владислава I, пользовался покровительством польского князя, тогда как Святоплук I, старший брат Оты II, а затем и Владислав I были склонны поддерживать Збигнева, активно конфликтовавшего в Польше с младшим братом Болеславом III. Поскольку на стороне Святоплука, а после и Владислава активно выступила Германия Генриха V, то Болеслав после некоторого сопротивления вынужден был пойти на мир с Владиславом.

Рис. 6. Вероятная генеалогическая связь Дипольдингов с бергскими графами

Создав генеалогическую перемычку между Адельхайдой, матерью Саломеи, и маркграфом Дипольдом II, мы, на первый взгляд, разрешаем и все вопросы о причинах, которые могли вызвать появление записей о Дипольдингах в Calendarium Salomeanum и оставались неразъясненными в историографии. Это не совсем так. Конечно, коль скоро Саломея позаботилась внести в календарь память о своем деде по отцу, бергском графе Поппо, то не было бы ничего удивительного, если бы она сделала то же самое в отношении своих деда и бабки по матери – маркграфа Дипольда II и Людгарды. Но как быть с записью о Дипольде III?

Он умер двумя годами позднее Саломеи, а значит, память о нем придется приписать уже Гертруде, дочери Саломеи. Что же побудило польскую княжну, цвифальтенскую монахиню, внести в личный поминальник имя двоюродного деда? Никого из других родственников столь же удаленной степени родства в помяннике нет. Пришлось бы постулировать некие особые отношения между Саломеей и (или) Гертрудой и Дипольдом III. Но по логике гипотезы о родстве Дипольдингов и Бергов такие особые отношения следовало бы предполагать скорее между Дипольдом III и Рихе(н)цей: ведь именно последняя была выдана замуж благодаря родству с Дипольдом и, весьма вероятно, при его посредничестве. И действительно, среди сыновей Рихе(н)цы видим как бергское родовое имя Генрих (Индржих), так и имя Дипольд (в чешской транслитерации обычно – Депольт)[199], что выдает внимание со стороны Рихе(н)цы и ее мужа к сохранению династической преемственности с Дипольдингами. Это впечатление еще более усиливается ввиду имени, которое Рихе(н)ца дала единственной известной по источникам дочери – Святава-Лютгарда[200] – и которое также явно отражает родовую традицию Дипольдингов. В многочисленном потомстве Саломеи и Болеслава III (12 детей!) «бергское» имя Генриха налицо[201], есть и имя Людгарда (Добронега), возможно, «дипольдингское»[202], но имени Дипольда нет. Для своего седьмого сына, который родился уже после смерти отца, Саломея, исчерпав все династические имена Пястов, предпочла, тем не менее, повторно прибегнуть к имени Казимир[203] (так звали, напомним, ее умершего в 1131 г. отпрыска), но не почтить новорожденного именем своего деда по матери и здравствовавшего могущественного дяди. В более скромном потомстве Софии и Оты II никаких следов «дипольдингского» ономастикона не наблюдается. Сказанное неудивительно, ведь династический контекст браков Саломеи и Софии, как говорилось, был иным, нежели брака Рихе(н)цы, и родство с Дипольдингами там было лишь косвенным, привходящим фактором.

И все же установить специфическую связь между Саломеей и Дипольдом III, вернее даже – между последним и Гертрудой, удается, но при этом она совершенно разрушает традиционное представление о том, как Codex Gertrudianus попал в руки Саломеи Бергской.

Вернемся к списку жен и детей Дипольда III, данному в анонимной баварской генеалогической заметке и представленному нами на рис. 5 на с. 114. Отнюдь не все пункты этого родословия, среди которых есть загадочные (например, кто такой «венгерский граф Стефан»?), занимают нас здесь в равной мере. Отложив до времени не раз обсуждавшийся в науке вопрос об идентификации первой, польской, супруги севернобаварского маркграфа, обратимся сразу к личности его второй жены-саксонки («de Saxonia»), которая оказывается одной из ключевых для нашей темы.

Ее имя и происхождение, самым счастливым образом, донесено до нас огромной анонимной компиляцией так называемого «Саксонского анналиста» (ок. 1150)[204], в которой весьма много внимания уделено родословиям саксонской знати, причем автор проявляет в них удивительную осведомленность; очевидно, по каким-то причинам они были для анналиста предметом особой заинтересованности. Среди них есть экскурс о саксонских графах Орламюнде, владевших Майсенской маркой. Сообщая в статье 1062 г. о смерти маркграфа Вильгельма и переходе марки в руки его младшего брата Оттона, анонимный саксонский автор углубляется в генеалогию его потомства: «У него (Оттона. – А. Н.) была жена Ад ела из Брабанта, из замка под названием Лувен, которая родила ему трех дочерей – Оду, Кунигунду и Адельхайду. Оду взял в жены маркграф Экберт-младший из Брауншвайга, она умерла бездетной. Кунигунда вышла за короля Руси и родила дочь, на которой женился некто из тюрингской знати по имени Гюнтер и родил от нее графа Зиццо. После его (короля Руси. – А. Н.) смерти она вернулась на родину и вышла замуж за Куно, графа из Байхлингена, сына герцога Оттона из Нортхайма, и родила ему четырех дочерей. После же его смерти ее третьим мужем стал Викперт-старший. Адельхайда же вышла за Адальберта, графа из Балленштедта»[205]. Ниже, под 1103 г., по поводу известия о смерти Куно Байхлингенского, эта генеалогия отчасти повторена, но с существенным продолжением: «У этого графа Куно была жена по имени Кунигунда, дочь маркграфа Оттона из Орламюнде. Поначалу она вышла замуж за короля Руси. По его смерти вернувшись на родину, она вышла замуж за этого Куно. Ее дочь, которая у нее была от короля Руси, взял в жены некто из тюрингской знати по имени Гюнтер и родил от нее графа Зиццо. После этого (возвращения Кунигунды на родину. – А. Н.) она родила от Куно четырех дочерей, одну из которых взял в жены граф Генрих из Зютфена, другую – граф Вильгельм из Люксембурга, третью, которая звалась Адела, – граф Дитрих из Катленбурга. А после его смерти на ней женился граф Хельперих из Плёцкау, и она родила ему маркграфа Конрада и графа Бернхарда. Четвертая, названная, как и мать, Кунигундой, вышла за Випрехта-младшего; после его смерти ее взял в жены баварский маркграф Дипольд. Старший же Випрехт стал третьим мужем их матери Кунигунды»[206].

Мы позволили себе привести эти цитаты in extenso (впрочем, при полном воспроизведении этих родословий они были бы еще много пространнее), чтобы проиллюстрировать читателю, в какой мере «Саксонский анналист» владел родословным материалом. Интересующихся идентификацией всех упомянутых персонажей отсылаем к нашим комментариям в хрестоматии, указанной в примечаниях, здесь же выделим занимающую нас в приведенном генеалогическом контексте линию.

«Король Руси» и первый супруг Кунигунды Орламюндской – это, как хорошо известно, волынский и туровский князь Ярополк Изяславич, сын Гертруды Мешковны. Его заключенный около 1071/1072 г. брак, насколько можно выяснить, служил политическим противовесом тем связям с восточносаксонской знатью, которые приобрел Святослав Ярославич, тогда еще князь черниговский, младший брат Ярополкова отца, Изяслава Ярославича, благодаря своей второй женитьбе на немке Оде. Действительно, и Ода, супруга Святослава, и Ода, сестра Кунигунды, жены Ярополка, о которой пишет «Саксонский анналист», принадлежали к одному династическому кругу: первая была женой, а вторая – двоюродной сестрой Экберта II, майсенского маркграфа в 1068–1088 гг. и двоюродного племянника короля Генриха IV[207]. Таким образом, за графа Куно, сына мятежного отставного баварского герцога Оттона (1061-Ю70)[208], Кунигунда вышла уже после смерти последнего, принеся мужу в качестве приданого к его доле в фамильных нортхаймских владениях родовой для орламюндских графов Байхлинген. Двойной брак двух Викпертов (или, несколько иначе, Випрехтов), отца и сына, гройчских графов (по замку Гройч в Тюрингии), с двумя Кунигундами, матерью и дочерью, не так уж причудлив, как может показаться (в Средневековье подобные союзы бывали), и выдает сильную заинтересованность Викперта II в приращении своих владений за счет нортхаймских и орламюндских земель. Для него женитьба на Кунигунде тоже не была первой: ранее, с 1084 г., он был женат на Юдите, дочери чешского короля Братислава I. «Баварского маркграфа Дипольда» мы уже знаем: в первой половине XII столетия в Баварии не было других маркграфов с именем Дипольд, кроме севернобаварского Дипольда III. Таким образом, второй для Дипольда брак с саксонкой Кунигундой мог состояться только после 1135 г., когда умер Викперт II. Учитывая, что в этом браке у Дипольда III, скончавшегося в 1 146 г., родилось не менее трех детей, а в третьем – не менее двух, нетрудно вывести приблизительную дату смерти Кунигун-ды – между 1138[209] и 1144 гг.

До известной степени понятен и территориально-политический смысл союза вдовца Дипольда III с вдовой чрезвычайно влиятельного в Тюрингии гройчского графа Викперта II. Как раз в 1130 г. происходит освоение до той поры необитаемых лесных земель в Эгерланде – по берегам р. Эгер (левого притока Верхней Эльбы) на крайнем севере марки Дипольда, который устроил здесь в 1133 г. монастырь с характерным названием Вальдзассен и заселил его тюрингенскими цистерцианцами из недавно (в 1130 г.) основанной обители Фолькероде, предоставив им права на раскорчевку лесов на территории марки[210].

Сведем в таблицу вырисовывающееся генеалогическое окружение Дипольда III через его вторую жену Кунигунду (рис. 7).

Приведенные данные открывают принципиально иную возможность для реконструкции маршрута Codex Gertrudianus (на том участке его истории, когда он уже покинул Гертруду Мешковну, но еще не достиг Гертруды Болеславны), нежели та, которая подразумевается ученой opinio communis. В этой возможности для нас привлекательно то, что, в отличие от традиционного взгляда, она непринужденно объясняет наличие памяти Дипольда III в некрологических записях календаря при кодексе Гертруды. Обнаруживается искомая специфическая связь между Дипольдом III, с одной стороны, и Саломеей и Гертрудой – с другой, которая не обеспечивается одним только родством.

При попытках датировать молитвенник Гертруды на основании его содержания уже давно было замечено, что во всех многочисленных упоминаниях в нем о Ярополке-Петре имеется в виду князь здравствующий. Самые поздние события, с которыми можно связать специфические порой молитвенные прошения Гертруды, – это события 1085–1086 гг.

Рис. 7. Родственники маркграфа Дипольда III по его второй жене Кунигунде

Так, в одной из последних (если судить по расположению внутри кодекса) молитв обычные прошения о спасении Петра и его войска, о поражении его врагов и проч. дополнены показательными словами: «Да не радуются долее враги его падению его»[211]. Это «падение» (ruina) можно соотнести только с катастрофой 1085 г., когда Ярополк, возмутившийся против своего дяди, киевского князя Всеволода Ярославича (1078–1093), потерпел поражение и был вынужден бежать в Польшу, а его мать и жена, оставленные им в Луцке, попали в плен к сыну Всеволода Владимиру Мономаху (с рассказа об этих злоключениях мы начали статью). В поминальной молитве, непосредственно следующей за процитированной, речь, среди прочего, идет о помиловании душ покойных «братьев и сестер нашей обители»[212], откуда заключаем, что в плену Гертруда и ее невестка пребывали в одном из монастырей – вероятнее всего, киевских[213]. И напротив, ничего, в чем удалось бы усмотреть хоть намек на радость воссоединения с сыном, вернувшимся на свой стол в 1086/1087 г., или на скорбь о его скорой гибели, в молитвах Гертруды нет. Нет ни молитв за упокой души «единственного сына», ни за внуков, ни за Святополка Изяславича, при дворе которого Гертруда, как считают, жила до своей кончины якобы в 1108 г.[214] Как будто княгиня, ранее испещрявшая прошениями поля своей Псалтири, вдруг совсем перестала молиться, не оставив за последующие двадцать с лишком лет (!) ни одной строчки.

Надо ли говорить, что все эти недоумения уже сами по себе – достаточное основание для того, чтобы поставить под сомнение общепринятую генеалогию Святополка Изяславича, не говоря уже о других соображениях, которые заставили нас в свое время выдвинуть альтернативную гипотезу.

Если же последовать за источником и, отказавшись от постулата о кончине Гертруды Мешковны в 1108 г., задаться вопросом, у кого должно было оказаться личное имущество матери Ярополка, если она (что было бы так понятно) скончалась в монастырском заключении в 1085/6 г.? Скорее всего (и даже почти наверняка) у ее невестки и, тем самым, ближайшей родственницы – Кунигунды, жены Ярополка, которая разделила с ней плен и, очевидно, пребывала в одной с нею обители. После гибели Ярополка в 1086/1087 г. Кунигунда, согласно приведенному выше свидетельству «Саксонского анналиста», вернулась на родину, и не видно никаких причин, почему бы она могла оставить латинскую книгу где-нибудь в Киеве или на Волыни. Было бы психологически вполне объяснимым, если бы она вручила Псалтирь именно своей дочери-тезке Кунигунде, выдавая ее за члена того семейства, к которому, по своему третьему браку, принадлежала сама. Кунигунда-младшая, оказавшись около 1136 г. вновь замужем, на этот раз за маркграфом Дипольдом III, вскоре умерла, оставив троих детей в младенческом возрасте, так что хозяином Псалтири стал Дипольд.

Многотрудная история, пережитая драгоценной книгой, была, конечно же, хорошо известна Кунигунде-младшей со слов матери, и она, наверное, делилась ею с супругом. Поэтому надо отдать должное старику-маркграфу за то, что он не отложил реликвию в семейный сундук и не отдал равнодушно кому-либо из своих взрослых дочерей от первого брака, а рассудил вернуть ее в польский княжеский дом – своей племяннице Саломее. Мы даже имеем возможность детализировать эту картину.

[183] «Marchio Dietpoldus de quadam, quam duxerat de Polonia, genuit filium nomine Diepoldum et quatuor filias, videlicet Adelam imperatricem, Sophiam de Leksmunde, Eufemiam de Assel, Iuttam, uxorem advocati Ratisponensis. Mortua illa de Polonia, marchio Diepoldus duxit aliam uxorem de Saxonia, de qua genuit filium nomine Perihtoldum et duas filias, scilicet Chunigundam, uxorem marchionis de Styra, et Alheidem de Laufen. Нас quoque mortua, terciam duxit uxorem, sororem Stephani comitis Ungarie, de qua genuit Dietpoldum et Sophiam de Pilensteine» («Маркграф Дипольд от некоей жены, которую взял из Польши, родил сына по имени Дипольд и четырех дочерей, а именно: императрицу Аделу, Софию Лехсгмюндскую, Евфимию Ассельскую, Ютту, жену регенсбургского фогта. Когда эта полька умерла, маркграф Дипольд взял другую жену, из Саксонии, от которой родил сына Бертольда и двух дочерей, а именно: Кунигунду, жену маркграфа штирийского, и Альхайду Лауфенскую. Когда и она умерла, он взял третью жену, сестру венгерского графа Стефана, от которой родил Дипольда и Софию Пиленштайнскую») (Notae genealogicae Bavaricae / [ed. G. Waitz] // MGH SS. T. 24. Hannover, 1879. P. 76).

[184] Novotny V. Ceske dejiny. Praha, 1920. T. 1/2. S. 497. Not. 1.

[185] Annales Gradicenses / ed. W. Wattenbach // MGH SS. T. 17. Hannover, 1861. P. 649 (a. 1114).

[186] Die Chronik der Böhmen des Cosmas von Prag / hrsg. v. B. Bretholz, unter Mitarbeit v. W. Weinberger. Berlin, 1923. S. 204–205, 212 (III, 34, 39). (MGH SS rer. Germ.; N.S. 2).

[187] Jasinski K. Op. cit. S. 209–210.

[188] Die Chronik der Böhmen… S. 41. P. 214 (III, 41).

[189] Jasinski К. Op. cit. S. 190–191 (здесь прочая литература).

[190] Die Chronik der Böhmen… S. 182–183 (III, 18).

[191] См., например: Ekkehardi chronica // Frutolfi et Ekkehardi chronica necnon Anonymi chronica imperatorum / ed. F.-J. Schmale, I. Schmale-Ott. Darmstadt, 1972. P. 188, 190, 194 (a. 1105). (FSGA; 15); Ottonis episcopi Frisingensis Chronica sive Historia de duabus civitatibus / ed. A. Hofmeister, W. Lammers. Darmstadt, 1990. P. 512 (VII, 8). (FSGA; 16).

[192] Die Chronik der Böhmen… S. 202–203 (III, 32).

[193] Ekkehardi chronica… Р. 202 (а. 1114).

[194] Die Chronik der Böhmen… S. 234. Anm. 1 (коммент. Б. Бретхольца).

[195] Die Zwiefalter Chroniken… S. 91.

[196] Так, например, в итоговой монографии Г. Маурера (Maurer Н. Der Herzog von Schwaben: Grundlagen, Wirkungen und Wesen seiner Herrschaft in otto-nischer, salischer und staufischer Zeit. Sigmaringen, 1978), где аккумулированы данные о взаимоотношениях герцогской власти и знати в Швабии Х-XIII вв., отыскиваются лишь разрозненные указания на участие бергских графов в политических событиях, причем после матримониального «чуда» в начале XII столетия это положение нисколько не меняется. Под стать ему и изученность истории рода, огранивающаяся отдельными экскурсами в краеведческой литературе; см., например: Weber ЕМ. Ehingen: Geschichte einer oberschwäbischen Donaustadt. Ehingen, 1955. S. 26 и далее; Bühler H. Op. cit. S. 28–30.

[197] Buhler H. Op. cit. S. 31–51; сомнения К. Ясиньского (Jasiński K. Op. cit. S. 194. Przyp. 59) остались необъясненными.

[198] Если исходить из того, что Агнеса, ставшая женой Фридриха Барбароссы в 1146/1147 г., должна была быть примерно его ровесницей, ее появление на свет состоялось около 1120/1125 г. Следовательно, даже если Агнеса была самым младшим отпрыском Дипольда III от первого брака, женитьбу маркграфа на ее матери, в предположении приблизительно 20-летней продолжительности детородного возраста, придется отнести не ранее, чем к 1100/1105 г.

[199] Premyslovska dynastie… S. 558. Nr. I 9-10.

[200] Ibid. Nr. I 7.

[201] Jasinski K. Op. cit. S. 247–250. Nr. 44.

[202] Ibid. S. 251–254. Nr. 45. Отметим к слову, что в польской науке, которая не знает о происхождении матери Саломеи от Дипольдингов, появление в ономастиконе Пястов имени Людгарда принято объяснять иначе: его Добронега приняла будто бы только в замужестве за нижнелужицким маркграфом Дитрихом, мать которого звали Людгардой.

[203] Ibid. S. 264–270. Nr. 48.

[204] Текст, созданный, по всей вероятности, в последние годы правления короля Конрада III, между 1148 и 1152 гг., сохранился в автографе. До самого последнего времени в науке были склонны принимать выводы Р. Зиберта и Б. Шмайдлера, что «Саксонский анналист» является сочинением Арнольда, настоятеля монастыря в Берге (пригород Магдебурга), а затем и в расположенном несколько южнее Нинбурге; Арнольду приписывались также другие памятники историографии XII в.: утраченные «Нинбургские анналы» (отразившиеся в «Магдебургских анналах» 1170-1180-х годов) и первая часть «Деяний магдебургских архиепископов» (сер. XII в.) (Siebert R. Über die Nienburger Jahrbücher und die Verfasserschaft des Annalista Saxo. Berlin, 1935; Schmeidler B. Abt Arnold von Kloster Berge und Reichskloster Nienburg (1119–1166) // Sachsen u. Anhalt: Jb. der Landesgeschichtlichen Forschungsstelle für die Provinz Sachsen und für Anhalt. Magdeburg, 1939. Bd. 15. S. 116–130). Однако в последнем подробном исследовании «Саксонского анналиста» К. Насом эта гипотеза отвергнута, хотя связь анонима с Нинбургом признаётся: Nass К. Die Reichschronik des Annalista Saxo und die sächsische Geschichtsschreibung im 12. Jahrhunderts. Hannover, 1996. (MGH Schriften; 41).

[205] «Habuit autem uxorem nomine Adhelam de Brabantia, ex castello quod Lovene dicitur, que peperit ei tres filias, Odam, Cunigundam, Adhelheidam. Odam accepit Ecbertus marchio iunior de Bruneswic, et hec sine liberis obiit. Cunigunda nupsit regi Ruzorum, genuitque filiam, quam nobilis quidam de Thuringia Gunterus nomine accepit, genuitque ex ilia Sizzonem comitem. Post cuius mortem reversa in patriam, coniuncta est Cononi comiti de Bichlingge, filio ducis Ottonis de Northeim, genuitque illi quatuor filias. Quo item defuncto, Wipertus senior tercius earn desponsavit. Adhelheidis vero coniuncta fuit Adalberto comiti de Ballenstide» (Annalista Saxo / ed. G. Waitz // MGH SS. T. 6. Hannover, 1844. P. 693 (a. 1062); Die Reichschronik des Annalista Saxo / hrsg. v. K. Nass. Hannover, 2006. S. 405. (MGH SS; 37); Западноевропейские источники / сост., пер. и коммент. А.В. Назаренко // Древ. Русь в свете зарубеж. источников: хрестоматия: в 5 т. Т. 4. М., 2010. С. 230–232).

[206] «Habuit idem Cono comes uxorem nomine Cunigundam, filiam Ottonis marchionis de Orlagemunde. Нес primum nupserat regi de Ruzia. Quo defuncto, reversa in patriam, nupsit huic Cononi. Filiam autem eius, quam habuit ex rege Ruzorum, quidam de principibus Thuringorum Gunterus nomine accepit, genuitque ex ilia Sizonem comitem. Genuit post hec ex Conone comite quatuor filias, ex quibus unam accepit Heinricus comes de Suitfene, alteram Willehelmus comes de Licelen-burh, terciam que Adela dicebatur Thiedericus comes de Katelenburch; sed illo defuncto, Helpericus comes de Ploceke duxit earn, pepereitque illi Conradum mar-chionem et Bernhardum comitem. Quarta Cunigunda nominata sicut mater, nupsit Wiperto iuniori; quo defuncto, accepit earn Thieppoldus marchio de Bawaria, senior autem Wipertus desponsavit matrem illorum tercius» (Annalista Saxo. R 737–738 (a. 1103); Die Reichschronik des Annalista Saxo. P. 510–511; Западноевропейские источники… С. 233–234).

[207] Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях… С. 524–529 (здесь прочая литература).

[208] Верный сторонник юного короля Генриха IV, Оттон Нортхаймский (по родовому замку Нортхайм на юге Саксонии) по не вполне ясным причинам был лишен в 1070 г. баварского герцогства, что сделало его одним из вождей саксонской оппозиции королю после начала восстания в 1073 г.

[209] Нижний, максимально ранний, хронологический рубеж исчислен нами из соображений, что Кунигунда могла выйти за Дипольда уже в 1136 г., по истечении года траура по первому мужу, в том же году родить первенца от нового брака и в 1138 г. умереть после или во время третьих родов.

[210] Schmid Р. Diepoldinger // LexMA. 1986. Bd. 3. Sp. 1009–1010.

[211] «Ut inimici eius de eius ruina letari amplius non valeant» (Psalterium Egberti… Fol. 232r; Manuscriptum Gertrudae… P. 156; Modlitwy księżnej Gertrudy… P. 169).

[212] «.. nostre congregationis fratres et sorores» (Psalterium Egberti… Fol. 232v; Manuscriptum Gertrudae… P. 157; Modlitwy księżnej Gertrudy… P. 170).

[213] Назаренко А.В. Древняя Русь и славяне (историко-филологические исследования). М., 2009. С. 278. (Древнейшие госва Воет. Европы, 2007 год).

[214] См. примеч. 15 на с. 88.