— …семь, шесть, пять…
Утереть нос!
— …четыре, три, два…
Стереть ухмылку!
— …один! Всё, закончили.
Нина выдохнула. На мокром лбу затряслись пряди-пружинки.
— Умаялась. Бедным ручкам нужен отдых. Глядите, что натворил Антоша!
— Что натворил? — резко спросил Костя, ёжик которого вышел даже нескладнее Лёвкиного. — О, даже так, — выдавил он затем ошарашенно.
Я похлопал Костю по плечу в надежде, что он приободрится. У него был совершенно угрюмый вид.
— У кого учился? Выкладывай, — потребовал Лёвка.
— Да ни у кого, — застенчиво бросил Антон.
— Вот уж действительно, талант! Скажите же, Фёдор Леонидович?
— Ты, Антон, правильно поступил, когда записался к нам. Мы ценим людей, готовых развиваться. Судя по ёжикам, все постарались на славу. Но некоторые особенно. Именно они приступят к кропотливой работе. Антон и Семён…
— Что? — я с воплем подскочил со стула.
Нина, перепуганная грохотом, жалобно ойкнула. Лёвка немедленно зашептал что-то утешающее.
— Не хотим вас огорчать, но мы не можем лепить вместе, — заявил Антон. — Неудачная затея.
— Вот-вот! Как он… как мы… бред! Пускай со мной поработает Костя!
— Но у Антона дар, — в который раз похвалил новенького Фёдор Леонидович. — К тому же он только-только пришёл, а уже такие успехи! Несправедливо давать ему простые задачи.
— Да какая разница? С даром или без, он всё равно не умеет работать в команде! Мы провалимся!
Я был в отчаянии, поэтому не сдерживался. Ничуть не жалел учителя! Ярость внутри меня бурлила и рычала, точно невоспитанный пёс, сорвавшийся с цепи.
— Конфликт? — спросил Фёдор Леонидович беспечно. — Ну ничего, помиритесь.
Как у него всё легко выходило! Разберётесь, помиритесь. Как будто пальцем щёлкнуть.
— Мы не конфликтовали!
— Тогда чего злишься? Предположим, что разногласия есть. А как их устранить? Общим делом. Оно всякие разные отношения укрепляет. Дружеские, романтические. Не верите? Я таким образом свою единственную встретил. Как раз потому, что мы оба выдумщики и смельчаки.
— Ребят, это же нечестно! Костя, ты почему молчишь? Намекни хотя бы, что за меня!
Он, казалось, метался между двумя равноценными силами, печально глядя на ежа Антона. Потом спокойно взял моего и сравнил со своим, уши которого съехали, а лапы превратились в тонкие лепёшки.
— Фёдор Леонидович прав, — отрезал Костя. — Мог ведь сжалиться, поставить тебя со мной. Я расстроился, позавидовал Антону. Но он не виноват, что сделал. Никто не виноват. Просто у меня не всегда получается смиряться с поражением. Главное, что вы справились, а остальное не важно.
Изумлённый Лёвка пожал Косте руку. Тот рассеянно пожал в ответ. Видно, сам не ожидал, что скажет такое.
— Красавец!
— Самый настоящий, — умилилась Нина. — Сёма, хватит беситься! Антон же не кричит. Вот и ты не кричи.