Половина
(Cover — Клава Кока; «AM-A-S» — «Треугольник», 2009 г., Великобритания, Австралия, Режиссёр — Кристофер Смит)
Половина меня…
Девушка пьёт кофе на кухне, пока в её комнате разворачивается самое действо!
Половина меня просит всё вернуть назад;
Две её «копии», белая и чёрная, разносят её спальную комнату.
Половина меня бьёт по тормозам;
Две её части.
Некуда бежать, нечего сказать —
Чёрная — за неё и против, соответственно, изменившего и разбившего им сердце.
Только как бы с тебя слезть, чтобы завязать?
Белая — за него, но и не против них.
Половина меня просит всё вернуть назад;
Последняя стоит у стены и горько плачет.
Половина меня бьёт по тормозам;
Выслушивая за свою доверчивость, ведомость и малодушие…
Некуда бежать, нечего сказать —
Рвутся его вещи, ежедневники и блокноты с его текстами и их стихами, рассказами о нём, них и все любимые книги и картины, часть из которых написана даже ещё и ими…
Только как бы с тебя слезть, чтобы завязать?
Бьются горшки с цветами и рамы, кружки с фото… И всё же — летит прямиком в белую: в цель, да не по цели — слишком скучно же так быстро!
Теперь мы сами по себе, решили на берегу;
Я из памяти тебя стираю, но берегу.
Девушка выходит из кухни как раз вовремя, когда чёрная налетает на белую и, намотав их волосы на руку, почти и пышет же жаром, если и не огнём ей в лицо, готовая уже и ударить, если и пока ещё не убить, показывая, как детям или зверюшкам ключи, чтобы отвлечь их наконец друг от друга и привлечь к себе. И чёрная тут же отпускает свою недожертву и уходит из комнаты, а там и из квартиры же следом, пока та скатывается по стене с руками у лица.
В квартире пахнет тобой.
Знаешь, самое чужое — это бывшее своё!
Но и только лишь слышит рёв машины сквозь свои всхлипы — выбегает за ними, успевая всё-таки прыгнуть в подаренную им машину с опущенной крышей за секунду до её срыва с места. И теперь лишь смотрит в зеркало заднего вида и как в нём отражаются языки пламени, прямо-таки и пожирающие уже не их, его частный дом: да и глупо было бы думать, что они запаслись бензином на месяц, а то и два заранее и только для машины.
Вдвоём замерзаем, но в разных местах уснём от бессилия.
Между нами всё так же мелькает искра, но неуловимая.
Едут прямо. Девушка открывает окно. Справа от неё и чёрная держит её ногу, не давая опустить её на тормоз. Сзади белая и вновь заливается слезами, ударяясь уже почти и в истерику, пытаясь уговорить их всё-таки вернуться и если не обратно, то к нему.
Флешбеки меня разрывают опять, накрыло лавиною.