Свиток 1. Волшебный меч: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вывод — валить надо отсюда поскорее, пока местные ментяры меня не повязали и не учинили допрос с пристрастием. Вопрос только — как?

Я попытался было, ухватив за ноги, дотащить своего пленника волоком хотя бы до тех кустов, в которых прятался вчера. Гад оказался жутко тяжелым, да еще и цеплялся разными выступами доспехов и оружия за траву. А уж какой шикарный след оставляло это волочащееся тело… чтобы меня найти, не обязательно будет пускать собак. Даже слепой пройдет по нему на ощупь. Какого черта я не догадался сразу освободить его от оружия и доспехов? Так ведь страшно! Вдруг очнется и наваляет мне ответных люлей. А я свою норму достижений и славных побед уже выполнил на месяцы вперед и нарываться на новые приключения не стремлюсь.

Кое-как оттащил метров на тридцать-сорок в сторону, упрятав противника за верхушкой небольшого холмика. Серьезным укрытием это, конечно, не назовешь, но хоть от случайных глаз пока скрыл… Ага. Скрыл!!! Оглянувшись назад, увидел шикарную картину — купающийся верблюд, воткнутое в берег копье с бунчуком и пропаханная борозда, скромно намекающая, где нужно искать хозяина всего этого имущества.

Рванул назад по дороге сделав маленький крюк и подобрав собственные вещи. Изображать нудиста больше не было смысла, а в одежде появляется хотя бы видимость тепла. Оказалось, что с этим я сильно поторопился. Ни на «ути-ути-цып-цып-цып», ни на властное «ко мне», многообещающее «на-на-на» или загадочное «а что у меня е-е-есть…» верблюд не повелся и на берег выйти не соизволил. Кажется, его холод совершенно не беспокоил, и он готов был стоять и пить воду до тех пор, пока озеро не кончится. А вот меня холод беспокоил. И сильно. Потому я сдуру снял только штаны, надеясь, что в жилетке будет теплее, и опять полез в воду. В тот момент, когда я уже почти ухватился за веревку, тянущуюся куда-то к морде этой волосатой твари, он неторопливо сделал шажок в сторону. Я скаканул следом, он отодвинулся еще на один шажок, заинтересованно скосив на меня глаза. Я ринулся за ним, рухнул в какую-то яму, уйдя под воду с головой и измочив свою, некогда сухую жилетку, бултыхаясь вырвался на поверхность, предпринял еще одну тщетную попытку ухватиться за веревку и узрел перед собой огромную смрадную пасть с большущими желтыми зубами. При этом верблюд прорычал нечто предупреждающее, что мой мозг квалифицировал как «Отвали, парниша».

Признав поражение, опозоренный, выбрался на берег. Свежий бодрящий ветерок мгновенно забрался под мокрую жилетку, превратив ее в кусок льда. «Черт с этой скотиной, — подумал я, стуча зубами, теперь уже точно от холода. — Пусть торчит тут до тех пор, пока не околеет в этой ледяной воде. Мне гоняться за ним — только время терять. Лучше я его потрачу на то, чтобы подальше заныкать пленника… А верблюд… Да тут тыщи… ну пусть сотни верблюдов вокруг. Мало ли сбежал откуда-то. Госномера на нем нет, так что на то выяснение, какому отряду он принадлежит и не пропадал ли его всадник, уйдет небось не меньше нескольких дней… Если вообще будут искать, а не заныкают втихаря бесхозное транспортное средство. Жалко только — на верблюде тюки какие-то навьючены и щит этого вояки… Может, в тюках чего ценного лежит. А щит — все-таки оружие… Ну да не буду жадничать».

Кстати, о жадности. Подхватил копье пленника… затем сделал еще один крюк и забрал из кустов свое оружие. Рук удержать все это как-то стало резко не хватать. Но оставлять свои дротик, дубинку и лук с парой стрел все равно было жалко. Хотя я теперь без всякого зазрения совести ограблю пленника, забрав себе его оружие, но и своим барахлом разбрасываться не стоит… Вернулся к ложбинке — пленника не было!

Пока мы с верблюдом участвовали в любительской реконструкции Цусимы, пока я бегал по берегу, подбирая свое и чужое имущество, этот живчик успел очнуться и умудрился откатиться аж метров на двадцать в сторону. Именно откатиться, поскольку связал я его надежно, и даже ползти он толком не мог. Зато катился этот колобок долбаный весьма живо и старательно… Причем в сторону степи. Оно и правильно, уклон был как раз в ту сторону, катиться проще… Может, мне тоже его так катить до Лга’нхи?

Догнал, врезал копьем по спине и сел на него сверху… Блин. Надо собраться с мыслями. Иначе я тут себя до смерти загоняю, бегая от озера на холмы и обратно… И за что мне такие муки?

Тащить его на себе? Далеко не утащу. Да к тому же — мало того, что след остается, да еще и себя измотаю так, что через пару дней он меня даже связанный по рукам и ногам плевками пришибет… А что делать? Развязать ноги и запугать до полусмерти, чтобы сам шел. А ежели он бежать припустится? Может, они тут тоже бегуны не хуже Лга’нхи, и даже со связанными руками преспокойно удерет от меня? Внешне-то не больно похож, однако… А я его стреножу! Сделаю такую веревку, чтобы только шаги небольшие делать мог… И от оружия его освободить надо. Без оружия любой вояка себя сразу будто без портков ощущает. Небось гонору-то резко поубавится… Кстати, штаны на нем плотные, теплые… Мне в самый раз будут, а ему уже скоро станут без надобности. И сапоги… Вполне себе такие моднявые казаки с загнутыми вверх носами и тиснением по коже. Надо будет себе забрать. И накинутый поверх доспехов халат… Типичный такой среднеазиатский халатик, из верблюжьей шерсти сделан небось, а она теплющая. Заставить Осакат постирать и…

Стоп. Не до штанов с халатами сейчас… хоть и зуб на зуб не попадает после всех этих купаний. Так. На башке что-то вроде кожаного шлема с нашитыми металлическими бляшками, ремешок тянется под густую черную бороду… Где-то тут должна быть завязочка или застеж… Ах ты, сука, кусается! Как он кляп-то выплюнуть умудрился? Ну нет… Реально достал! На, получи, гад!!! Блин! Не пришиб? Ловить второго пленника мне как-то не хочется. Да нет, вроде схлопотав дубинкой по голове, затих, но дышит… Хороший, видно, шлем. А мы пока воспользуемся случаем. Снять пояс с парой кинжалов, снять перевязь с каким-то чехлом… Это че в чехле? Ледоруб? Колись, сука, ты Троцкого убил? А-а, нет. Помню, эту штуку клевцом называют. Еще какая-то сумка… чего в ней, смотреть сейчас некогда. Топорик на короткой ручке, но почему-то с очень узким, сантиметров 5–6 лезвием… во, оружием-то увешался, убивец злобный. А как с него этот панцирь снять? Похоже, только через голову… Э-э нет. Пусть пока на нем побудет, руки развязывать я ему не стану. Хотя… Потуже перемотал ноги, да еще и привязал к какому-то торчащему из земли кустику… Убрал все оружие подальше, размотал многочисленные узлы… поминутно проверяя, не очнулся ли пациент, быстро содрал изрядно пованивающий халат и натянул на себя… теплее не стало. Кажется, я успел проморозить все внутренности, и холод уже идет не снаружи, а изнутри… Стянул с супостата панцирь, отбросил в сторону, снова замотал руки за спиной. Теперь, пока он в отключке, надо стреножить… Замерил длину веревки, исходя из собственной ширины шага… Привязал к одной ноге, потом… отлетел метра на два, получив этими ногами в грудь. Хорошо хоть предыдущие годы нескончаемого града тумаков и пинков приучили меня либо уворачиваться, либо прикрываться от ударов, а то не дернись я в последний момент, удар пришелся бы по пузу, и хрен бы я тогда этого… а где, кстати, этот? Вот сволочь, припустил-то как… Бежит, конечно, похуже Лга’нхи, но тоже весьма проворно… В ставшей уже традиционной городошной манере швырнул дротик куда-то в ноги бегущему говнюку. Тот запутался в нем и рухнул, а пока поднимался на ноги, я уже успел подскочить и врезать ему пару раз дубинкой по корпусу. Бить по голове побоялся. Но дубинка и так свое дело сделала — пленник свалился на землю, где и схлопотал еще пару-тройку вразумляющих ударов и пинков. Потом я перевернул его на живот и все-таки довязал веревку ко второй ноге… Ух! Полдела сделано. Осталось еще отконвоировать его километров на 50–70 к месту стоянки, на что уйдет несколько дней и бессонных ночей, и предъявить Лга’нхи в качестве входного билета обратно в племя. Ничего больше уже не хочется. Ни допросов, ни информации, ни… Только сесть у горящего костра и набить утробу горячим, полусырым мясом…

Блин! Ну вот на хрена о еде вспомнил? Сидящий в брюхе Дух заверещал и начал царапать своими длинными острыми когтями мои внутренности. Господи! Как же мне надоело совершать подвиги! Как же хочется просто перестать трястись от холода, вздрагивать при каждом шорохе и мучительно раздумывать над следующим шагом, ожидая от жизни сплошных подлянок… Как же хочется просто лечь и несколько минуток полежать, ни о чем не думая… Ой. Вот только не это. Если я сейчас лягу, то уже больше не встану… В ближайшие часов пять-восемь. За это время мне эта сволочь точно глотку перегрызет. А не эта, так какая-нибудь другая сволочь. Так что мысленными пинками заставил себя подняться. Потом уже вполне материальными пинками поднял пленника и погнал его в степь.

Проклятье, проклятье и еще раз проклятье… Мясом я тогда обжегся… Были бы мозги, я бы не мясом, а горящими углями свой поганый рот набил. Гонор, понимаешь, сопливый взыграл… крутизна проклюнулась… перед девчонкой выпендриться захотелось…

— Стой, гнида… Привал… — Пленник рухнул как подкошенный, а я свалился рядом. Сил не было совершенно. Вторые сутки без еды, с диким жаром и невыносимой слабостью во всем теле… Все-таки купание не прошло даром — я простудился. Очень сильно простудился.

Мне, конечно, и раньше случалось тут болеть. Но в основном все обходилось соплями, кашлем и распухшим горлом. Подозреваю, что организм, зная, что, в случае чего, его будет лечить наркоша-шаман, с которым у нас была взаимная ненависть, просто отказывался болеть. Да и такого переохлаждения раньше я не получал. Всегда была возможность отогреться у костров, выпросить горячего молока или просто зарыться в какую-нибудь овцебычью шкуру и отлежаться. Сейчас же, после долгого купания и беганья на холодном ветру в мокрой одежде, да еще все это на голодный желудок… — мне реально было жутко хреново. Пару раз я даже терял сознание. Единственное, что меня спасало, это то, что моему пленнику было еще хреновей, чем мне.

Еще в первый же день, когда мы удирали строго на запад в степь, я заметил, что он как-то неуверенно наступает на правую ногу, но тогда не обратил на это внимания… Меня куда больше интересовало, что творится у меня за спиной и не предпримет ли пленный очередных попыток удрать, чем здоровье этого самого пленного. К вечеру я упал от усталости и уронил рядом с собой пленного. Дальше идти уже не было сил, а тут был небольшой овражек — хоть какая-то защита от пронизывающего ветра и чужих взглядов. Надо было подумать, как жить дальше. Ничего, к чему можно было бы примотать пленника, тут не нашлось. Долго думал, потом его собственным и своим ремнями примотал пленного к его же копью… В смысле руки и ноги. Он теперь даже согнуться не мог, а укатиться в степь в знакомой уже нам обоим манере не позволили бы крутые стены овражка. Вывалил содержимое его сумки на землю… Там было много странных вещей, но не было огнива или чего-то похожего на еду… Какой же идиот едет в степь без огнива? Ладно. Черт с ним. Напился воняющей мокрой кожей воды из небольшого бурдючка у себя на поясе. Вытянул кляп и дал напиться пленнику. Сначала он присосался с немалым энтузиазмом, потом начал материться. То, что это был отборнейший мат, я понял по выражению лица этого фрукта. С такой злобной гримасой можно только материться, проклинать и обещать страшную-страшную-страшную расплату. А и хрен с тобой. Врезал ему несильно по морде… Не за то, что ругался, а за то, что огнива не взял… Поискать, что ли, подходящие камни тут? Уже темно… Дебил, ведь полдня шел по степи… Высматривал что угодно — погоню, попытки побега, сусликов-кроликов, а додуматься поискать пару кусков кремня в голову не пришло. Почему-то был уверен, что обязательно найду огниво в сумке своей добычи. Обломился.

Спать лег на голодный желудок. Всю ночь бросало из жара в холод. Я то трясся от невыносимо холодного куска льда на месте своих внутренностей, то пытался скинуть с себя всю одежду, обливаясь потом и задыхаясь от недостатка кислорода… Заснул только под самое утро. Проснулся от дикого рева.

Уж на что я не был воином… уж на что был измучен болезнью и бессонной ночью, но этот рев заставил меня подскочить на ноги, сжимая в руках привычную дубинку. С ближайшего края овражка на меня смотрела глумливая морда верблюда, необычайно довольного тем эффектом, что произвело его утреннее пение. Дабы подкрепить эффект, он исполнил «на бис» еще пару серий трубных рычаний, переходящих в стоны и визг. Затем, скромно прикрыв глаза длиннющими ресницами, замер в ожидании заслуженных аплодисментов… Будут щас тебе аплодисменты. Басков хренов. Дай мне только до тебя добраться, я тебе по морде так нааплодирую, забудешь, как звали!

Но сил исполнить угрозу не было. Было только желание упасть обратно и больше уже в этом году не вставать. Прикрыл веки, но за ними меня уже ждал старый приятель Нра’тху. Он вылез откуда-то из-за глазного яблока и строго погрозил мне пальцем. Отвали, сволочь! Ты даже жеста такого не знаешь — пальчиком грозить это не в твоем стиле, ты привык кулаками шуровать да пендели отвешивать…

Однако старая мертвая сволочь был прав. Расслабляться нельзя… Мысленно на каждом шагу вопя и стеная о себе любимом, подошел к пленнику. От него воняло. Ну еще бы, вывести до ветру я его вчера не соизволил, вот ему и пришлось в штаны гадить. А у меня на эти штаны были такие планы!

— Встал! Пошел!!! — заорал я на бедолагу, после того как отвязал его от копья. — Я тут с тобой шутки шутить больше не буду… Еще раз дернешься бежать, заставлю все говно из штанов мельхиоровой ложечкой скушать. Понял?! Понял я тебя спрашиваю?

Насчет мельхиоровой ложечки не уверен, но интонацию, кажись, мужик уловил правильно и зыркнул на меня таким взглядом, что, не будь я сейчас полумертвым, перепугался бы до смерти. Но сейчас мне были по фигу и его взгляды, и читаемые за ними желания. Я пнул его ногой и отступил на пару шагов в сторону, как бы давая пространство для подъема, и сделал соответствующий жест. Он еще долго разгонял застоявшуюся кровь, прежде чем смог подняться на ноги. А потом я навьючил на него большую часть своего имущества и погнал на юг, туда, где меня ждал горячий костер и много-много еды. За спиной раздались шаги, — там топал верблюд, кажется, чрезвычайно довольный своим приключением. Несколько раз мне показалось, что он мне задорно подмигивает, кивая на барахло, которое я понавешал на его старого хозяина. Он явно сгорал от предвкушения, как будет рассказывать эту историю другим верблюдам. Это было единственное существо в нашей компании, довольное своей жизнью и текущим моментом.

Кролики встречались. Сурки тоже… Пару раз я даже кидал в них дротик. Но каждый раз мимо. Реакция у меня была замедленной, рука вялая, и дротик вылетал из руки обычно уже тогда, когда животина благополучно успевала удрать из зоны поражения. Несколько раз пытался разговорить пленника… но мозги вращали извилины с жутким скрипом, мысли путались, и ничего дельного из этого не вышло. Неудивительно, что я не сразу заметил, что ему не менее паршиво, чем мне. Догадался об этом я только после того, как он рухнул без сознания… Я рухнул рядом и только спустя какое-то время нашел в себе силы отвесить ему несколько пощечин, единственное известное мне средство по выведению из обморока. Сработало. Он очнулся и что-то начал бормотать… Вот только тут я почему-то обратил внимание, что его язык был абсолютно непохож ни на степной, ни на язык Осакат… Что-то такое очень певучее, с множеством сдвоенных гласных и с минимумом согласных. Кажется, сегодня он не ругался, не испепелял меня взглядом, а просто пытался что-то объяснить. Угадав, не столько по словам, сколько по постоянно скошенному вниз и направо взгляду, задрал на нем рубаху и глянул на тело. Там был огромный синяк, охватывающий почти всю правую сторону. И цвет этого синяка мне сильно не понравился. Я, конечно, в медицине ни бум-бум, но цвет у этого синяка был реально жуткий. А вот то, как ходили ребра во время дыхания, было мне вроде знакомо. У меня они так же ходили, когда шаман мне их сломал. Похоже, я вчера отделал мужика куда сильнее, чем рассчитывал. Ну что мне с ним делать? В смысле, как довести живым еще через полсотни километров?

Разобрал остатки нашего имущества. Ни хрена не нашел… Веревки и ремни кончились. Да и не сильно бы они тут помогли… Подумал. Взял сумку пленника, опять вытряхнул ее содержимое на землю, вызвав взрыв возмущения и воплей, потом разрезал ее по швам своим новеньким кинжалом… Даже толком порадоваться не смог тому, насколько он острый. Из кожи сумки сделал что-то вроде бандажа, охватывающего середину тела пленника, чтобы зафиксировать ребра… Примотал своим старым поясом, взамен которого давно уже нацепил крутой пояс вояки. Извиняй, браток, больше ничем помочь не могу! Разве что… Развязал веревки на руках и связал их уже не за спиной, а спереди. Пусть хоть будет возможность гасить удары при падении. Да и вообще, когда есть возможность держать руку на больном месте, вроде не так и болит… Скомандовал «Встать!». Он замотал головой, что-то истерично вереща и не отрывая взгляда от вываленного на землю барахла… Видать, что-то шибко ценное… Но что именно, выяснять не было сил, просто собрал все барахло и, сложив в узел, сделанный из моей старой жилетки, повесил его на поднявшегося пленника, и мы опять понуро побрели по степи…

Девяносто восемь… Девяносто девять… Тысяча. Стоп! Прошли тысячу шагов, можно делать привал. Чтобы не ошибиться, я загибал пальцы на руке после каждой сотни. Да… Докатился до загибания пальцев в математических расчетах… попаданец долбаный с могучим интеллектом жителя XXI века. М-да… Зато теперь будет повод вырезать на роже отметину о совершенном боевом походе! Ритуальным каменным ножом, который не столько режет, сколько пилит и раздирает кожу… Благодать! Великий Воин, свершивший небывалый до сей поры подвиг, захватил пленного и отконвоировал его в племя… Зачем? Никто не знает. Но в реале мне бы этот подвиг зачли. Судя по былинам, местные почему-то уважали безумную храбрость, переходящую в идиотизм. Может быть, после этого Нра’нху, отправляя меня на охоту за какашками, лупил бы только через раз. Вот же Щастье! Впрочем, ну ее в жопу, эту карьеру воина… Отныне я беру на себя роль политика и стратега, ставящего глобальные задачи, а мелкими вопросами их исполнения пусть занимается Лга’нхи… Я к окопной жизни не приспособлен. Мое место в Генеральном Штабе, на мягком диване, с чашечкой кофе в руках… Или стаканом чая… Стаканом обжигающе горячего чая с медом, который принесет мне мама. Закутает меня получше в одеяло, озабоченно пощупает лоб, возьмет мою маленькую ладошку в свою большую, но мягкую и ласковую, и начнет рассказывать что-то очень интересное и замечательное… Я толком не пойму, что она говорит, просто прижму к себе покрепче большого плюшевого медведя и буду слушать, как журчит ее голос… Такой знакомый и родной, согревающий лучше любого ватного одеяла, горячего чая и горчичников…

Ий-э-э-и-и-а-а-б-р-р-ы-ы-х-а-а-а-р. Очередной пронзительный вопль поганца верблюда… Глумливая тварь явно наслаждалась нашим тяжелым положением… В его сволочных глазках сверкали искры адского пламени, а из башки вырастали незримые рога… Нет. Это не верблюд, это демон из Преисподней, пришедший сюда, чтобы издеваться и мучить людей.

— Чего тебе надо от меня, тварь? Чего ты тут разлегся?

— Ииолиаик лоомоонуого оуоо соотууоув… (как-то так), — пропел мне пленник, тоже очнувшийся от воплей верблюда, кивая на эту тварь.

— Ага, — согласился я. — Редкостная сволочь.

— Ааороооик одооукееик оуоо уяпооо, — предложил мне он.

— Не сцы. Мы его обязательно убьем! — успокоил я его. — Очень-очень скоро убьем… Он, гад такой, за все нам ответит.