Лукьяненко: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лукьяненко всегда склонен был считать, что селекционеры еще не вправе полагать при создании своих сортов, будто они приблизились к идеалу. Каждый новый сорт имеет свои уязвимые места, свою ахиллесову пяту. Взять, хотя бы вопрос о зимостойкости. Перезимовка пшеничных растений все еще доставляет немало неприятностей земледельцам. Ведь они вправе высказать справедливый упрек в адрес ученых и селекционеров — до сих пор еще не создан сорт, гарантирующий успешную перезимовку хлебов. Время от времени в разные годы с неодинаковой силой вымерзают довольно-таки внушительные площади, занятые под озимыми.

В селекции нет мелочей. Го, что сегодня кажется незначительным, завтра может превратиться в угрожающее явление. Об этом говорит опыт как отечественной, так и мировой селекции.

В своей работе ученый уделял большое внимание вопросу зимостойкости озимых пшениц. Немало часов пришлось ему и Полине Александровне просидеть над книгами, чтобы побольше узнать об этом периоде в жизни растений, проделать тысячи опытов. Селекционеры называют зимостойкостью способность пшеничных растений противостоять условиям зимы. Но путь к разгадке успешной перезимовки, ее механизма лежит через многие трудности. Это и собственно вымерзание как результат воздействия низких температур, что довольно часто встречается при бесснежных и малоснежных зимах, и гибель растений в результате образования ледяной корки над ними, которая крайне затрудняет жизненно важные для растений процессы, и так называемое выпирание, когда корни пшеницы «выпираются» над уровнем почвы, в результате чего они в дальнейшем в значительной степени теряют жизнестойкость.

Чем же, однако, объясняют ученые относительно слабую зимостойкость озимой пшеницы? И Лукьяненко вновь перебирает старые и совсем свежие вырезки из газет и журналов, просит подобрать для него соответствующую литературу в читальном зале. Его коллеги — академик ВАСХНИЛ П. М. Жуковский, профессор А. Ф. Шулындин и другие склонны считать, что слабая зимостойкость озимых хлебов, по-видимому, связана с их происхождением. В последнее время все более ученые склоняются к выводу, что родиной озимых пшениц является Передняя Азия и Кавказ. Таким образом, она уже по своему происхождению не смогла приобрести генов устойчивости к успешной перезимовке. Как знать, быть может, и справедливо предположение, что озимая пшеница, продвигаясь все дальше в северные края, будет отличаться большей морозостойкостью.

Павел Пантелеймонович в своей селекционной практике немало сил потратил на то, чтобы выяснить взаимозависимость таких двух необходимейших свойств пшеницы, какими являются зимостойкость и продуктивность. Он еще и еще раз изучает взгляды и гипотезы ученых различных направлений.

Многие считают, что высокопродуктивные сорта неизбежно должны отличаться пониженной зимостойкостью.

Как противоположность этому существует мнение, что зимостойкость сорта зависит от чисто физиологических особенностей (мелкоклеточная структура тканей, замедленный рост в осенний период и весной, глубокий период покоя, мелкие листья и мелкое же зерно)…

Совсем иная картина наблюдается у сортов высокоурожайных: они с наступлением теплой весенней погоды быстро трогаются в рост, листья у них крупные, а также большими размерами отличаются клетки, у них более крупное зерно и т. д.

Все эти предположения и позволили Шулындпну высказать мысль о том, что совместить в одном сорте противоположные свойства весьма трудно.

Подобно многим своим коллегам, Павел Пантелеймонович бился над этой проблемой не один год. Опыты в КНИИСХе утверждают его во мнении, что при скрещивании Безостой-4 и Безостой-1 с другими сортами, отличающимися повышенной зимостойкостью, отобранные растения с отличной устойчивостью к морозам, к сожалению, отличаются и низкой продуктивностью. И, что уж совсем плохо, они в значительной степени поражаются ржавчиной.

Однако вопреки прогнозам от подобных скрещиваний удалось все же выделить несколько семей, удачно сочетающих признаки родительских пар. Они представляли и практический интерес. Это стало рождением нового сорта, самого морозостойкого из всех когда-либо выведенных краснодарскими селекционерами. Он получил название Краснодарская-39.

Что же, какие качества отличают этот новый сорт? Прежде всего замедленные темпы роста и ранней весной, когда после кратковременных так называемых «февральских окон» зачастую возвращаются зимние холода. Сорта, обладающие повышенной реактивностью на потепление, трогаются в рост и, как правило, вымерзают на больших площадях именно в этот период. Новый сорт, выведенный в КНИИСХе, отличает и стелющаяся форма куста. Как только наступает устойчивая теплая погода, у растений этого сорта начинается активная вегетация, и уже через некоторое время внешне эти посевы неопытному, неискушенному глазу довольно трудно отличить от Безостой-1.

Таким образом, Краснодарская-39 наиболее удачно унаследовала от одного из родителей (Саратовская-3) два важнейших признака — морозостойкость и засухоустойчивость. При этом сохранились почти все ценные качества Безостой-1. Этот сорт при всех своих достоинствах имеет хорошие, хотя и уступающие Безостой хлебопекарные качества и отличается устойчивостью к грибным болезням.

Вся ценность этого сорта, по мнению практиков, заключается в том, что при нормальных условиях он способен давать урожаи, не уступающие Безостой-1, но если случится суровая малоснежная зима с засушливой весной, то как знать, посоперничает со знаменитой Безостой…

Глава вторая

Во время одной из поездок по краю Павел Пантелеймонович вместе с Пустовойтом остались ночевать в районной гостинице. Зимние сумерки располагали к беседе, и они с Василием Степановичем разговорились мало-помалу. Связывала их не только многолетняя творческая дружба — ведь первым увлечением Пустовойта была пшеница. В тот вечер многое сказали они друг другу, вспомнили прошлое…

Представил Павел Пантелеймонович себе давние времена. Уроженец украинского волостного села Тарановка, что стояло при тракте, Василий Пустовойт после окончания сельскохозяйственного училища в Деркачах под Харьковом, в последний раз оглянулся на училище, где провел несколько незабываемых лет, и с легкой грустью подумал: «Прощайте, милые Деркачи! Прощай, отчий дом!» И вот он уже в Екатеринодаре, работает преподавателем сельскохозяйственной школы, открытой в 1906 году там, где шумел густой листвой войсковой заповедный дубовый лес Круглик. Он читает ученикам общее и частное земледелие и сельскохозяйственную механику. Неугомонный, энергичный, страстно влюбленный в свое дело, молодой человек буквально засыпает канцелярию атамана Кубанского казачьего войска рекомендациями — как сеять, как выращивать, как удобрять поля, чтобы получать богатые урожаи. Через четыре года после приезда на Кубань — в 1912 году — по его настойчивой рекомендации здесь же, при школе, открывается опытно-селекционное поле «Круглик».

В 1926 году в Краснодаре он публикует книжку тиражом 500 экземпляров под названием «Краткий очерк о масличном подсолнечнике за период 1912–1925 гг.», где излагает результаты своих кропотливых опытов и исследований, до того мирно покоившихся в его толстой клеенчатой тетради с научными записями и цифровыми выкладками и таблицами. 67 семейств подсолнечника были исходным материалом, с которым вдумчивый экспериментатор начал свой труд, чтоб путем селекции создать новые сорта этого ценного растения, богатого маслом. В 20-е годы «Круглик» становится сердцем всей селекционной работы на Кубани. Именно здесь Василий Степанович творит все новые и новые сорта ценнейших культур.

Кроме традиционного способа выведения новых сортов путем отбора, под руководством Пустовойта проводится и большая работа по гибридизации пшениц. Старались отобрать растения, устойчивые к ржавчине, так как к тому времени это заболевание настолько распространилось, что представляло собой угрозу довольно серьезную.

Стали тогда пробовать на кубанских полях сорта из других областей. В середине двадцатых годов была рекомендована озимая Украинка. Вывели ее на Мироновской госселекстанции. Хотя Павел Пантелеймонович был в то время довольно молод, но и он хорошо помнит плакат и на нем молодую, пышущую здоровьем женщину. Держит она в руках большой каравай. И был на том листке призыв: «Якщо хочешь маты дебелу жинку, сий пшеницу Украинку!»

Тут и должен был, казалось, прийти конец начинаниям Пустовойта, так как новый сорт победил по конкурсу все выведенные им в «Круглике». Но это только придало ему решимости. Ведь он всегда считал, что Кубань обязана иметь свои сорта, потому что здесь довольно своеобразны и почвенные и климатические условия. Работая вместе с женой, Василий Степанович увеличивает объем опытов, набирает большой штат сотрудников. Он вовлекает в испытания зарубежные сорта, особый интерес проявляет к канадским. По его собственному признанию, дел было так много, что ученые нередко и ночевали в поле, не имея возможности отлучиться.

В сентябре 1928 года на одном из краевых совещаний, посвященном важнейшему производственному вопросу — как поднять урожайность, Пустовойт говорит о селекции как молодом деле на Кубани, отмечает, что оно идет медленно из-за скудной материальной базы, и тут же горячо поддерживает высказанную другими селекционерами мысль о том, что кубанские опытные станции почему-то «не обслуживают непосредственно хлеборобов». Василий Степанович убежденно заключает свою речь: «Нужны средства, нельзя оставлять опытные учреждения в ненормальном положении полной материальной необеспеченности…» Видимо, кое-кому из местного начальства не совсем пришлось по вкусу столь предметное указание Пустовойта на причины, являющиеся основным тормозом в работе «Круглика». И вскоре он почувствовал какое-то недоброжелательное давление сверху.

Василий Степанович с улыбкой вспоминал тот давний случай из своей практики, когда он рекомендовал казакам станицы Петропавловской, которые терпели убытки от пыльной головни, протравливать семена, и как один почтенный старик пластун возразил ему и был поддержан голосами других станичников. Но когда поспела пшеница, те, кто последовал его указаниям, собрали намного больше, и только тогда петропавловские хлеборобы оценили его разумные практические меры, признали и в знак благодарности даже приняли в казаки: выдали бурку и земельный пай! Вот как бывает в жизни!.. «Что и говорить, в подсолнечник я влюблен, — говаривал иногда В. С. Пустовойт, — но прежнее мое мнение совершенно твердо и непоколебимо: озимая пшеница является главной полевой культурой Кубани…»

В октябре 1930 года селекцией озимой пшеницы занялся ученый агроном-полевод Павел Лукьяненко. Он начал с того, что получил из «Круглика» целый «чувал» — огромный мешок семян Гибрида-622, около 80 килограммов, привез его на подводе на селекционную станцию и засеял им опытные делянки. Лукьяненко приступил к своей работе, ставя перед собой вопрос остро и масштабно. Вот что записал он тогда в дневнике: «Вопрос о двух колосьях вместо одного — самый жгучий, самый коренной политический вопрос, который предстоит решить нашей стране, чтобы избавиться от голода. Люди не должны думать о хлебе, как не думают о воздухе, которым дышат, о воде, которую пьют…» Не подлежит сомнению, что удивительная работа опытного кубанского селекционера Пустовойта, его любовь к полю, к кропотливому и терпеливому выращиванию хлебных всходов, вдохновенный образ ученого, как и его прекрасные лекции в институте по общему земледелию, которые он с восторгом слушал, сыграли немалую роль в судьбе Лукьяненко.

Совершенно очевидно, что для Пустовойта озимая пшеница всегда представляла огромный интерес, который к этой культуре у него никогда не ослабевал. Он продолжал оставаться до последних дней своей жизни не только выдающимся специалистом по селекции подсолнечника, но и видным авторитетом по вопросам селекции озимой пшеницы. Не случайно близко знавшим обоих ученых коллегам запомнились слова, сказанные Павлом Пантелеймоновичем после одного из совещаний:

«…Я затрудняюсь сказать, что Василий Степанович любит больше — пшеницу или подсолнечник. Во всяком случае, не знаю ни одного совещания по пшенице, на котором бы не присутствовал и не участвовал активно в работе Пустовойт».

Все, кому доводилось общаться с Пустовойтом или Лукьяненко, а тем более те, кому пришлось бок о бок работать с ними, — все они в оценке взаимоотношений между обоими учеными — и что касалось сугубо научных контактов, и чисто человеческих качеств, сходились в одном — это была дружба людей, глубоко преданных науке, любящих прежде всего то дело, которым каждый из них занимался всю жизнь.

Вообще же отношения между двумя учеными можно охарактеризовать как взаимное уважение предельно чутких, внимательных друг к другу людей. Хотя закадычными друзьями их, конечно же, никто бы не назвал. Василий Степанович исключительно сдержан, корректен, педантичен до сухости, до мелочей. Павел Пантелеймонович — человек совсем иного склада — молчалив, неразговорчив, но прост, добродушен, отзывчив к людским нуждам. К себе, к своей особе недостаточно внимателен.

Их отношения были далеко не идиллическими. Порою некая тень пыталась пробежать между ними. Но к чести как того, так и другого, всякий раз они не давали себя вовлечь в недостойную игру. В пору высокой и продолжавшей расти славы Безостой какой-то из поклонников Пустовойта прислал ему копию своего «послания», которое он отправил в Москву. В том письме незадачливый автор задавал вопрос: почему этой славой, по праву, мол, принадлежащей Пустовойту, воспользовался Лукьяненко? Но ни для кого и никогда не было секретом, что Василий Степанович долгие годы занимался выведением ржавчиноустойчивых гибридов и в 1930 году передал годами накопленный материал, ценнейший в селекционном отношении, начинающему тогда селекционеру Лукьяненко… Пустовойт собственными руками написал опровержение, в котором категорически отрицал какую бы то ни было свою причастность к созданию шедевра мировой селекции — Безостой-1.

Подобного рода недоразумения, как ни странно, возникали и по поводу самого названия сорта — Безостая. Общеизвестно, что в пятидесятые годы колхозник-опытник одного из колхозов края Г. Т. Шкода путем скрещивания озимого сорта Ворошиловка с найденной в посевах сорта Мелянопус-69 яровой безостой пшеницей получил новый сорт озимой, который назвали Безостая-Шкода. Урожайность в сортоиспытаниях по своей северной зоне сорт показал на два центнера выше районированных на то время и вскоре получил путевку в жизнь. О сорте упоминалось тогда и в газетах, но удержаться хотя бы на несколько лет в производстве он не смог. Само собой разумеется, Безостая-1, выпестованная под руководством Лукьяненко, с ним ничего общего не имела и не могла иметь. Однако находились злые языки, которые и тут пытались судачить, делать недвусмысленные намеки. Но, как говорится, собаки лают, а караван идет дальше…