И тут же последовал неожиданный ответ на мой вопрос — кулак старшего надзирателя со скоростью и силой пушечного ядра впечатался мне в лицо, заставляя потерять сознание.
Пестрецов оказался прекрасным боксёром, я просто не успел среагировать на его удар, хотя и думал, что подготовился ко всему.
Глава 20
Глава 20
— Папа, вставай! — Голос любимой дочурки Даши я бы узнал из миллиона.
Когда она была маленькой, то любила будить меня утром в выходные. Это даже стало нашим маленьким ритуалом.
Я открывал глаза, улыбался и обнимал её, нежно целуя в макушку. Она доверчиво прижималась ко мне, проводила ладошкой по небритой щеке и смеялась.
Подурачившись, мы собирались и шли на кухню завтракать. Кулинар из меня ещё тот, но за время вдовства я кое-чему научился: пёк толстые, но вкусные блинчики (пальчики оближешь), готовил любимый Дашин омлет, делал горячие бутерброды и варил вполне сносные каши.
Шли года, Даша повзрослела, а потом вышла замуж и стала жить отдельно. Вместе с супругом они взяли квартиру в ипотеку, я помогал им.
Её заливистый смех остался со мной навсегда. Мы были счастливы, насколько это возможно для дочери и отца.
— Папа! Ну проснись же! Ты слышишь меня, папа…
Почему столько тревоги в её голосе? Что случилось с моей дочуркой? Ей нужна помощь? Или мне?
Я сделал судорожный вздох и… вырвался из мира иллюзий и забытья в реальность. Я лежал на спине. На меня с дикой ненавистью глядели выпученные глаза Пестрецова.
Его руки вцепились в моё горло, лицо покраснело, он старательно душил меня и добивался успеха.
Всё вокруг потемнело, изображения распылись и стали нечёткими. Я пытался сопротивляться но не мог пошевельнуть ни рукой, ни ногой, тело было ватным, из меня словно выкачали жизненную силу. Из груди вырвался надсадный хрип, язык лез наружу, с каждым вздохом становилось всё хуже и хуже. Ещё немного, и я окончательно задохнусь.
Что самое поганое — умру вот так, по-глупому, не выполнив даже тысячной доли того, что задумал. По идее обида могла придать мне сил, но этого почему-то не случилось. И досадовать можно было только на себя!
Я слабел с каждой секундой и начинал сдаваться. Слишком долго я лежал без сознания, слишком поздно очнулся. Да и вообще, если бы ни этот странный сон, так похожий на явь, с Дашей, мог бы вообще помереть, не приходя в сознание.
А жить мне хотелось до безумия!
Но пока все мои усилия пошли прахом, я не мог совладать с душителем — хоть тресни!
И тут грянул гром, взгляд Пестрецова стал удивлённым, и почти сразу же остекленел, хватка ослабела. Надзиратель качнулся, чтобы упасть на меня.
Я ощутил на губах что-то липкое и солёное. Это была кровь Пестрецова.
Надо мной склонился какой-то мужчина.
— Быстров — это ты что ли? Живой?
Сначала лицо показалось мне незнакомым, но потом я вспомнил. Моим спасителем стал товарищ Гайдо, сыщик из МУУРа.
— Живой, — прохрипел я.
Франтишек протянул руку.
— Давай пять!
Я схватился за руку, он помог мне встать на ноги.
— Ты как? — спросил чех, внимательно разглядывая меня.