– Да, человек, похоже на то. – Ответил он. Он совсем отчаялся. – Чего Вам нужно? Почему Вы не убиваете нас, а играете с нами в игры? К чему это все?
В ответ Фантомы лишь высокомерно посмотрели на торуса и промолчали. Этим существам не было до нас дела:
– Сколько мы уже здесь? – Спросил я у Тойи, решив сменить тему.
– По моим подсчетам, около 500 лет. Прости, человек, ты должен был встретиться со своей семьей. Я не думал, что все так произойдет.
– Путешествие во времени на 500 лет вперед тоже не входило в мои планы. – Ответил ему я, надеясь, что он оценит иронию. К сожалению, он скорчил на лице некое подобие раздраженной ухмылки:
– Отсюда нет выхода, человек. Мы будем сидеть здесь, пока наш организм не умрет от голода. Учитывая, что здесь наш метаболизм замедлен, мы сможем протянуть еще пару тысячелетий. Все это время Фантомы будут наблюдать за нами, пресекая любую попытку вступить с ними в контакт. Это их мир, это их дом. Здесь хозяева они.
Мы сели на пол у одного из столбов как раз в тот момент, когда куб, внутри которого мы находились, осуществил еще один поворот своей грани. Новый мир, новая история:
– Хочешь услышать нашу музыку, человек? – Спросил Тойя.
– У торусов есть музыка?
– Да. – Впервые я смог прочитать смущение на его лице.
– Ну, давай.
– Хорошо. – Он достал из-под плаща инструмент, похожий, на дудку, и начал дуть в нее, искусно перебирая ее клапаны своими тонкими и длинными пальцами без ногтей.
Это было божественно. Никогда я не слышал ничего подобного. В их музыке читалось все – и вечность Вселенной, и тленность бытия, и осознание беспомощности перед природой, несмотря на технологический прогресс – все это звучало в его незамысловатой мелодии.
Его дудка по тембру была близка к органу, при этом в размере она была немногим больше нашей губной гармошки:
– Такая маленькая, и столько звука. – Удивился я.
– Хочешь попробовать? – Он протянул свой инструмент мне. – Это не сложнее, чем играть на Вашем рояле или синтезаторе.
Я робко взялся губами за мундштук, который он протер краем своего плаща перед тем, как отдать дудку мне. Затем я прошелся по гамме этого инструмента – она действительно была похожа на стандартную гамму:
– Секунду, это Вы придумали? – Спросил у него я, дав свой первый аккорд на его дудке.
– Что? – Спросил он, оживившись.
– Тональный язык, музыкальную нотацию, ритмику.
– Нет, мы позаимствовали это у пирусов.
– Они ведь посещали Землю в эпоху Возрождения, верно?
– Доподлинно нам это неизвестно. Однако, учитывая то, как легко ты освоил мой инструмент, я могу предположить, что да – они познакомили Ваших предков с нотацией и теорией звуков, которую Вы называете… – Я прервал его:
– Акустикой. – Я продолжил музицировать на его дудке. Она звучала божественно. – В чем секрет этого инструмента? С виду обычная дудка.
– Да, но только с виду. Инструмент настраивается на частоту твоего мозга, подбирая оптимальный тембр. Она может звучать как орган, клавесин, арфа, рояль, гобой, фагот или саксофон. Могут быть и другие тембры, все зависит от твоего настроения. От того смысла, которым ты хочешь наполнить мелодию.
– Здорово. – Я, было, продолжил музицировать, но он дал мне знак замолчать и прислушаться:
– Погоди, кажется, я что-то слышал. – Сказал он. Я тоже прислушался.
Это был вопль. Истошный, первобытный и невероятно противный. Противным он был по причине своего высокого диапазона, что роднило его с визгом:
– Фантомы? – Спросил я, вернув Тойе дудку.
– Нет, они так не кричат. Это что-то другое. Более древнее, жестокое и, в отличие от них, материальное. То, что можно убить. И то, что может убить.