– Начали.
– У них хорошо получается.
– Да, даже очень.
РЕПОРТЕРША (АГЕНТ ВЕРОНИКА)
24 июля, ночь, особняк семьи Домингес
Я играла скверно, даже очень, все вытягивала Мария, но пьяная публика смогла переварить мою посредственность. К счастью, голос меня не так подводил, как руки, поэтому нас там не пристрелили на месте.
Мне выделили комнату во флигеле. Отсюда открывался вид на внутренний двор этого поместья. Двое снайперов на воротах, один на балконе прямо напротив моего окна, внизу пулемет, даже два. Это чертова крепость. А сколько вооруженных головорезов внутри. Я насчитала двадцать, но это только на первом этаже.
Я не могла убрать барона по-тихому и сбежать. Даже если бы я осталась жива и мне бы удалось скрыться, боюсь представить, что бы сделали с бедной Марией и ее сыном. Я не могла пожертвовать ими ради удовлетворения желания мести. Единственный вариант решить вопрос – это сравнять это место с землей. Но как?
Где-то в час ночи в дверь постучали:
– Да?
– Вероника, это Мария. Открой, пожалуйста.
– Да, входи, конечно. – Я открыла дверь.
Войдя в комнату, она схватила меня за шиворот и прижала к стене:
– Ты хочешь, чтобы меня и моего сына убили? Что ты задумала?
– Пока ничего.
– Не делай из меня дуру. Ты хочешь убрать его? – Она указала взглядом на пресловутое окно. Тебя за этим прислали?
– Господи, Мария, перестань.
– Я стара, но не настолько. Я тебя насквозь вижу. Скажи, что задумала. Я могу помочь, только если они не смогут добраться до моего сына.
– Нужно спалить эту клоаку к чертям собачьим.
– Сложно, но можно, если взорвать газопровод.
– А где он?
– Главная труба проходит под домом на уровне цоколя, но забудь об этом – там внутри два пулемета. Ты и пикнуть не успеешь, как они превратят тебя в фарш.
– А что насчет проводки?
– Дом будет гореть медленно, они смогут сбежать. Все до единого.
– А ты хочешь убить всех?
– Только если все это чертово семейство сгниет, я смогу быть свободна. Иначе – никак.
– И ребенок, и жена?
– Все, Вероника. У нас нет другого выхода.
– Мне нужен только он.
– Это ничего не изменит. Придут другие, а его родня убьет и меня, и сына. Это не годится.