— Что? Это Калеб, а не какой-то журналист.
— И что?
— Мне жаль. Это просто всплыло, когда мы разговаривали. Наверное, я думал, что это заставит его почувствовать себя лучше.
— Насчет чего лучше?
— Насчет Дженни. Что мы вдвоем этим занимаемся. Что мы не позволим всему этому повториться снова.
То, что он говорит, уже приходило мне в голову. Как история, это слишком много для любого, чтобы пережить один раз, не говоря уже о двух. И не только ради Калеба. Почти все, кому было больше двадцати пяти, были здесь, когда убили Дженни. Вот почему на этот раз все должно обернуться по-другому… для всех нас.
— 37-
Час спустя я протискиваюсь по ухабистой, узкой улице Кахто в своем Бронко, чтобы найти Грея, возвращающегося домой из школы, плечи сгорблены под лямками рюкзака, его рыжие волосы покрыты лаком в виде пирамиды или какого-то флага протеста.
— Надеюсь, что с тем, что я сказал вам на днях, все было в порядке, — говорит он, как только я паркуюсь и догоняю его.
— Все в порядке. Твоя помощь очень много значит для нас, Грей. — Мы остановились посреди улицы, но это не имеет значения. Нет никакого движения, вообще никакого шума, даже пения птиц… как будто весь мир остановился ради нас. — Девушкам, которые прошли через много трудных испытаний, как Кэмерон, часто бывает трудно сблизиться с людьми. Но вы двое доказали, что это не всегда так. То, что у тебя есть, — это нечто особенное. Это также вселяет в меня оптимизм за нее, когда мы привезем ее домой. Значимые отношения могут изменить результаты. Могут изменить все.
По тому, как Грей смотрит на меня, я вижу, что он благодарен за мою уверенность. Не если, а когда. Также то, что я говорю о доверии, регистрируется глубоким образом. Вероятно, он стал нуждаться в этой близости так же сильно, как и она.
— Ты больше не думал о том, кто мог иметь доступ к Кэмерон? О любом, кого она могла бы упомянуть. О любом, кого ты видел вместе, хотя бы раз, и вызывал у тебя неприятное чувство.
— Я пытался, но просто не помню. Мы были вместе все время, почти каждый день. Мы тоже все рассказали друг другу. Если бы она встретила кого-нибудь, думаю, я бы знал.
— Ладно. Продолжай ломать голову. А пока я хочу попросить тебя о большом одолжении. В субботу вечером мы собираемся провести городское собрание в общественном центре, чтобы поговорить о Кэмерон. Я хочу сделать что-то вроде коллажа из ее жизни, чтобы люди знали, кто она на самом деле и что ее волнует. Никто не ближе к ней, чем ты, Грей. Ты поможешь?
— Могу попытаться. — Выражение его лица неуверенное, но я также знаю, что он сделает для нее все, что угодно.
— Отлично. Подумай обо всем, что делает Кэмерон Кэмерон. То, что она любит. Что в ней особенного? Составь списки ее любимых вещей и сделай несколько отличных фотокопий ее фотографий, чтобы поделиться ими. Это не обязательно должно быть профессионально, просто исходить от сердца.
— У меня есть вещи, которых хватит всего на несколько лет. Мы не стали проводить много времени вместе до конца седьмого класса.
— Все в порядке. Два года — это долгий срок, когда ты действительно близок с кем-то.
Мы снова начинаем идти к его входной двери. Он кивает сам себе, все еще обдумывая то, о чем я его прошу. Чтобы сделать это правильно, ему придется снова погрузиться во всевозможные болезненные чувства. Шаг вперед будет болезненным, может быть, очень болезненным.
— Кто был ее лучшим другом до тебя?
— Кейтлин Манси, в шестом и седьмом классе. Но она в некотором роде стерва.
— Может, и так, но держу пари, она все равно поможет. Она держит кусочек Камерон. Заставь ее показать это тебе.
— Как мне это сделать? — Он останавливается на месте, натягивая лямки рюкзака, как будто тот только что стал тяжелее. Все это и так было слишком тяжело. — Что, если я все испорчу?
Я распознаю признаки паники, охватившей его. Он напоминает мне меня саму во многих моментах. Всякий раз, когда ставки были высоки, и я слишком сильно волновалась. Как прямо сейчас.
— Ты этого не сделаешь, — мягко говорю я ему. — Ты любишь ее. Все это благодаря любви.
* * *
Моя следующая остановка — у Кертисов, чтобы как-то привлечь их на борт. Так случилось, что Трой уехал на целый день, на экстренную встречу в Paramount, объясняет Эмили после того, как она позвонила мне и предложила чай. Я чувствую раздражение из-за него, но не удивлена. Большая чрезвычайная ситуация в его собственном доме, вероятно, слишком велика, чтобы вынести ее без какого-нибудь аварийного люка. К тому же его жизнь уже некоторое время взрывается. Его рук дело, да, но вполне логично, что он хочет быть где-то в другом месте, поскольку осколки продолжают падать.
— У вас есть что-нибудь новенькое, чем можно поделиться? — спрашивает она с одной стороны бледно-мраморного островка на своей кухне, повсюду сверкают хром и стекло.
— Еще одна девушка была объявлена пропавшей без вести в Гуалале. Мы пока не знаем, имеет ли это какое-то отношение к Кэмерон. Никто не видел ее с июня.
Не двигаясь с места, Эмили, кажется, колеблется.