— Что-нибудь еще из сна?
— Шеннан была одета в куртку из кроличьего меха с короткой талией и застежкой-молнией. Очень мягкой, нежной, как и все остальное.
— Эта куртка что-то значит? Была ли он на ней, когда она умерла? Есть ли улики в одном из карманов?
— Возможно. Я всего лишь проводник, Анна. Вы же детектив. Если кто-то и может разгадать эти тайны, так это вы. — Ее тон меняется, становится резче. — Вы верите в другую сторону? В жизнь после смерти?
Мышца между моими лопатками напрягается. Куда бы она ни направлялась с этим, я не хочу туда идти.
— Что еще вы можете рассказать мне о Кэмерон Кертис?
— Она приснилась мне сразу после того, как пропала. — Похоже, ее не смущает, что я сменила тему на полпути. — Сколько прошло? Десять или двенадцать дней? Она была одна и в каком-то тесном маленьком пространстве. Тоже тяжело ранена, но определенно жива.
«Жива» — это сильное слово, даже если источник не обязательно надежен.
— Где-то поблизости? Вы что-нибудь узнали?
— Я так не думаю. — Она изучает свою чашку, ее изгиб из зеленой, как мох, керамики между пальцами. Затем она говорит: — Вы мне не доверяете. Это прекрасно, за исключением того, что какая-то часть вас делает или хочет этого. В глубине души вы надеетесь, что я смогу помочь вам добраться до Кэмерон.
Ее внезапная близость заставляет меня чувствовать себя неуютно. Что она могла знать о моем сердце?
— Вы раньше занимались подобными вещами профессионально? Работали с правоохранительными органами?
Она кивает.
— Когда я жила в Орегоне, недалеко от Портленда. Я здесь всего чуть больше года. Я забыла, как иногда работают маленькие города, как нервничают люди из-за вещей, которые не совсем рациональны. Но я верю, что любое понимание приходит с ответственностью. Я думаю, что могу помочь вам найти ее, Анна.
— Мне? Почему бы не вернуться к Уиллу Флуду? Может быть, теперь он вас послушает.
— Вы же знаете, что нет. — Она берет блюдце и снова ставит его на стол. — Мы все просто энергия, вы знаете, я, вы, этот стол, этот город. Все движется с определенной частотой. Когда мы уходим из этой жизни, наша сущность продолжает двигаться, продолжает жить.
Воздушность ее словарного запаса раздражает, а может быть, дело не только в этом.
— К чему вы клоните?
Она без усилий отбрасывает мою враждебность.
— Есть вещи, которые коренным образом меняют нас и с этой стороны, такие как потери и травмы. Просто подумайте об этом. Мы знаем, что травма изменяет мозг. Почему это не повлияет на нашу энергию? Конечно, так и было бы. Так происходит. Вы тот человек, который сейчас может помочь, Анна.
— Что вы имеете в виду? Почему?
— Это работа вашей жизни не просто так. То, что вы потеряли, побудило вас помочь этим детям и молодым женщинам. Я думаю, вы это уже знаете, но вы не видите того, что вижу я.
В груди все сжимается, когда я слушаю ее. Я не хочу знать больше, кроме того, что я знаю.
— Что?
— Призраки детей, которым вы помогли, они висят на вас, как звезды. Они повсюду вокруг вас, даже сейчас.
Как звезды? Изображение кажется почти нелепым. Искрящийся потерей. Отчаяние.
— Чего вы хотите от меня?
— Вы пришли ко мне, если помните. — Она замолкает, глядя на свои потрескавшиеся розовые руки. Руки работницы. — Я здесь просто посыльный, Анна. Я не знаю, кто похитил Кэмерон, но чувствую, что от него исходит много тьмы и хаоса. На самом деле он не хочет убивать ее, но не знает, сможет ли остановиться. Он пытается бороться со своими собственными демонами, но они сильны. Не думаю, что Шеннан была его первой жертвой, Анна. И Кэмерон тоже не будет последней, если его не остановить.
Я ненавижу все, что она говорит, даже если я еще не совсем решила, верить ей или нет.
— Мы можем остановить его?