— Я так думаю.
У моих ног собака дергается, изгибаясь во сне о беге или охоте. Теплая сторона ее тела поднимается и опускается, с небольшой хрипящей паузой между движениями.
Тэлли тоже смотрит на нее сверху вниз, выражение ее лица смягчается.
— Она звучит как крикет, не так ли?
Я думаю, она так и делает, прежде чем переориентироваться.
— У нас мало времени, Тэлли. С каждым проходящим днем шансы на то, что мы найдем Камерон живой, становятся все меньше.
— Если вы узнаете больше о Шеннан, это может приблизить вас.
— Это то, что подсказывает мне моя интуиция. Мы ведем наблюдение с воздуха, ищем ее машину. Но мы говорим о тысяче квадратных миль дикой природы. Это как иголка в стоге сена.
— Однако некоторые люди находят эти иглы, не так ли? Думаю, это как-нибудь сработает. В конце концов, вас сюда потянуло. Вселенная не делает ничего случайного.
— Кто вы такая? — снова спрашиваю я, чувствуя слабый гул в ушах.
— Я же сказала вам, я всего лишь посыльная.
— 36-
— Что это за история? — спрашивает Уилл, когда мы встречаемся перед «Паттерсоном» позже в тот же день. Он смотрит на Крикет. Это было не на английском, как предсказывал Клэй, но с небольшой помощью Тэлли ей удалось назвать мне свое имя.
— Мой новый партнер.
Это вызывает у меня настоящую улыбку, пусть и маленькую.
— Ты сегодня немного отдохнула?
— Немного, — вру я.
Как выясняется, Ванда говорит по-собачьи и слышать не хочет о том, чтобы позволить Крикет сидеть снаружи, пока мы едим, даже несмотря на то, что повар отпускает череду эпитетов, потрясая кулаком. Она отмахивается от него и приносит нам фирменный обед: сэндвичи с рыбой и салат из капусты с уксусным привкусом. Затем Уилл рассказывает мне о своем утре с Хагами.
— Его детектор лжи не выявил ничего подозрительного, как и у Лидии. Я попросил Леона также еще кое-что раскопать для нас. Он опросил некоторых сотрудников «Провизии», а также нескольких соседей. Очевидно, алиби Дрю подтверждается на ту ночь. Он работал со своей командой, было много свидетелей. Плюс, оказывается, обвинение в изнасиловании не было черно-белым. Девушке было семнадцать, а не шестнадцать, и в полиции она числилась не меньше. За несколько месяцев до этого она обратилась к агенту отдела нравов под прикрытием с предложением «свидания». После этого Дрю, похоже, подчистил свое дерьмо. Ты видела. Он император долины Напа. Образцовый гражданин.
— Я видела. — Я не могу скрыть скептицизм в своем голосе. — Но было и кое-что еще, когда мы встретились с ними вчера. Я не знаю. У меня просто было такое чувство, что ему не нравятся женщины. Что они ему угрожают.
— На основании чего?
— Просто у меня такое чувство.
Он ждет, что я скажу больше, но у меня больше ничего нет.
— Ну, Трою, похоже, слишком нравятся женщины.
— Ты имеешь в виду его помощницу? Подружку?
— Бывшую помощницу, — уточняет он. — Индиана Сильверстайн. Ей двадцать два, и она не разговаривает. Я узнал подробности от другой женщины, которая раньше была его офисным помощником в Paramount. Она попросила о переводе два года назад, проработав всего шесть месяцев за столом Троя.
— Дай угадаю. Он делал авансы.
— И большие обещания. Насколько я понимаю, большая часть административной команды состоит из молодых подающих надежды людей, пытающихся быть обнаруженными.
— Что за свинья. Но, по крайней мере, эта не поддалась ему. Она что-нибудь хотела сказать о своей замене?
— Только то, что Индиана оставит ребенка.