Welcome to Hollywood: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Другого варианта нет?

– Нет.

– Мы уже не в состоянии читать бред больной на голову девочки.

– А если просмотреть видео. В отеле, наверняка, существует система слежения. Она должна была записать все наши передвижения. Привезите эти записи сюда, и я всё спокойно прокомментирую. Мне самой всё станет ясно. Я освежу память и перестану путаться.

Копы вновь переглянулись. Усатый качнул головой в знак того, что я говорю дело, молодой озвучил их общее мнение:

– Молодец. Не ожидал. Это дельная мысль. Извини, что ударил тебя.

На следующий день они привели меня в комнату, оборудованную аудио-видеоаппаратурой. На экране появились кадры пустых коридоров отеля. Нас на них не было. Подтвердилось ещё одно моё предположение: Маркс великолепный хакер. Его старания не прошли даром. Вирусы и спам сделали своё дело. Камеры наше присутствие в отеле не зафиксировали. Видимо они не работали достаточно долгое время. Иначе мы так легко и просто не вынесли бы самого Уилла во двор для загрузки в такси. И вонючие копы не стали бы тратить время впустую, уличая меня. Не стали бы рассказывать о погибших ребятах, родственности Уилла и Стэна и найденном автомобиле. Они просто показали бы мне кадры, где мы вчетвером шарахаемся по коридорам и спускаемся в подвал. Вывод: этих кадров не существует.

– Это мало что мне даёт, – спокойно высказалась я по итогам просмотра.

– В смысле? – возмутился итальянец. – Ты же говорила, что сразу вспомнишь.

– Я вспомнила бы все подробности, если бы вы принесли видео, где засняты мы: я, Уилл, Стэн и Лиз. Я сразу бы сказала, когда это было, где это было, как это было и куда мы пошли. А так, всё бесполезно. По этим кадрам невозможно понять, какой этаж отеля заснят, и какая последовательность наших действий. Картинка не даёт конкретности ощущений. Стены, двери, лестницы. Ничего для меня не понятно, – протараторила я, поставив крест на этой идее. – Почему вы не принесли плёнку, где засняты мы?

– Потому! – усатик хотел меня ударить, но в последний момент удержался, выдавив из себя: – Тварь! Какая же ты тварь!

– Ладно, ладно, всё! – замахал руками итальянец, обращаясь к своему напарнику. – Остался план «Б».

Я прекрасно понимала, что это за план. К нему я и вела всё это время. Получилось вполне предсказуемо. Молодец, Ева!

Усатый повернулся ко мне и зашипел:

– Мы всё приготовим, чтобы нам никто не мешал. Если ты не покажешь то место, где спрятан планшет – пеняй на себя. Потечёшь по трубам вслед за своим Уиллом.

В знак согласия я испуганно закивала головой.

Глава 4

Уилл Маркс

Поправлялся я очень быстро. Уже на пятый день меня перевели из реанимации. Наконец, я вздохнул с облегчением. Причиной облегчения были пластмассовые трубки, которые теперь не мешали мне жить. Казалось, без них выздоровление пошло ещё быстрей. Вскоре я стал самостоятельно ходить. Сначала в туалет, а потом просто так. Единственное, что угнетало – воспоминания и размышления. Где вы мои друзья? Теперь даже Стэна, который всё детство подтрунивал надо мной и раздавал подзатыльники, я воспринимал как самого лучшего своего друга и готов был за него разбиться в лепёшку в любой момент. Где ты Ева? Жива ли? Как ты оказалась одна на крыше павильона? Что произошло с вами после того, как меня увезли в больницу? Я ничего не знал. Связь с внешним миром отсутствовала. Персонал отказывался обсуждать со мной события и новости. Воспоминания будоражили и не давали спать. В кошмарах появлялся ужасный альбинос, который тянул сто своих безжалостных рук к моей единственной худой шее. Зубы его были в крови, в чужой крови. С губ капала ядовитая пена. Даже вспоминать не хочется. Я вскрикивал и садился в кровати. Родители мои тоже до сих пор не знали, жив ли я. Единственным развлечением было общение с навещавшим меня французом. Он рассказывал анекдоты, вспоминал забавные случаи из своего детства и врачебной практики. В общем, делал всё, чтобы приподнять мне настроение. Вместе с ним мы ломали голову, каким образом передать весточку родителям. Но все задумки всегда находили веские причины, чтобы им не состояться. Любой ход планируемых действий всегда упирался в тупик моего вынужденного инкогнито. Приходилось терпеть, терпеть и терпеть. Через две недели пребывания в госпитале Бертран предложил:

– Ты себя уже вполне хорошо чувствуешь. Курс лечения пройден, осталась реабилитация. Может, переедешь ко мне?

Он сделал паузу, чтобы увидеть мою реакцию. Но чего тут смотреть на реакцию? И так всё понятно. Никто не любит лежать в больнице. Примерно что-то подобное я изобразил с помощью мимики и жестов.

– Вот и ладненько, – обрадовался отставной доктор. – У меня после встречи с тобой появился хоть какой-то смысл в жизни. Хочется помочь тебе выкарабкаться из передряг. Я даже пить бросил. Уже две недели ни капли во рту не было.

И я переехал в жилище моего нового старого друга. Он был старше меня лет на двадцать пять. Дом француза находился в хорошем районе. Пасифик-Палисэйдс оказался одним из самых дорогих и престижных городков, входящих в мегаполис Лос-Анджелеса. Как выразился Бертран, вряд ли кто догадается искать меня здесь. Вилла поражала своими размерами и богатым убранством. Раньше я считал, что так живут только мега-звёзды. Француз развеял моё недоумение:

– Это дом моих родителей, в котором я, собственно, и вырос. Они были очень богатыми. Свой дом я продал, так как не смог жить в обстановке, постоянно напоминающей о Сюзанне. Так звали мою жену. Она скончалась от рака. Родительская вилла для меня дороговата. Но пока в моём кармане водятся деньги, я не хочу отсюда уезжать. Бассейном я три последних года не пользовался, но на прошлой неделе вызвал чистильщика. Тебе, всё же, пока рановато купаться. А когда можно будет, то до океана тоже рукой подать. Наступил сентябрь – самый приятный сезон в Лос-Анджелесе во всех отношениях. Поэтому живи и выздоравливай.

На вилле был тренажёрный зал. На третий день я туда явился, осмотрел его тоскливым взглядом, но всё же заставил себя немного в нём попотеть. Ну, как попотеть? Так, чуть-чуть пробежался по дорожке, да по разу опробовал большинство тренажёрных станков. Эх, Стэна бы сюда! Уж он порезвился бы здесь вволю. Но лиха беда начало. Я стал каждый день потихоньку нагружать себя упражнениями, а через пять дней сделал первую пробежку до моря. Лёгкой трусцой, естественно. На седьмой день я уговорил гостеприимного хозяина свозить меня в Сан-Хосе. Он долго упирался, но, в конце концов, сдался. В салоне красоты мне перекрасили волосы и сделали необычную причёску. Для маскировки я напялил зеркальные солнцезащитные очки. Они были первыми в моей жизни. Теперь я ими мог пользоваться, так как вставил контактные линзы.

По тихой улице, на которой стоял родительский дом, мы проехались уже поздно вечером. Мне хорошо был известен каждый автомобиль, припаркованный вблизи нашего дома. Поэтому я сразу приметил чёрный Форд, который прятался в тени дерева на другой стороне улицы. Понятно, значит, они до сих пор меня пасут. Я не хотел встречаться с родителями. Даже в планах такого не было. Вместо этого заготовил письмо, которое собирался бросить в почтовый ящик. Ладно, раз вы такие упорные, мы пойдём другим путём. Бертран подвёз меня к соседям, дом которых задами выходил к нашему участку. Вход в него, естественно, был с другой улицы. Здесь жила милая во всех отношениях пожилая пара. На конверте я дописал: «Уважаемые мисс и мистер Трентон, пожалуйста, передайте это письмо моим родителям. Пожалуйста, никому о нём не говорите – это очень важно». И подписался: Уилл Маркс. В письме я просил родителей: «Не беспокойтесь обо мне. У меня всё хорошо, но плохие люди желают мне зла. Не верьте полиции. От неё как раз и исходит то зло, которого я опасаюсь. Так как ничего предосудительного я не совершал, то надеюсь, что вскоре смогу обнять вас в спокойной обстановке. Никому не говорите, что я жив, это опасно не только для меня, но и для вас. Любящий вас сын, Уилл». Про ребят ничего писать не стал, так как не знал, где они и что с ними. Погони и слежки за нами не было, и мы спокойно вернулись в дом француза.

Успокоившись на счёт родителей, я перенёс все свои треволнения на Лиз, Стэна, Джо и Еву. Просматривал все новости, как по телевизору, так и в инете. Ничего значимого для меня в них не было. В архиве сайта местной телекомпании я отыскал сюжеты о девушке, которую сняли с крыши диснеевской кинокомпании. Да, героиней первого сюжета, несомненно, была Ева Мария. Только выглядела она непривычно странно. Какая-то слишком измученная и отрешённая. А вот во втором сюжете, соглашусь с Бертраном – явно не она. Лица не видно, и фигура, распластанная на асфальте, даже учитывая особые обстоятельства, аварию и типа того, явно была не её. Фигуру Евы я узнал бы даже в полной темноте. Не спрашивайте почему. Но куда могли подеваться все мои друзья? Эта неизвестность мучила меня дни и ночи. Днём я размышлял о вариантах их пребывания: тоже где-нибудь прячутся, находятся в кутузке или в подвалах Муленберга. А ночью мне снились сны на эту же тему. Однажды приснился сон: ребята снова сидели в подвале и проклинали меня. Проклинали за то, что не иду к ним на выручку. Элайза, вскидывая руки к потолку, взывала в пустоту:

– Это тебя я называла суперменом? Ты испугался зомби? А мы с ними сидим уже третью неделю!

Ева Мария, смотрела в пространство отрешённым взглядом и тихо произносила сквозь слёзы:

– Эх, Уилл, Уилл! Я так надеялась на тебя. Ты нас бросил. Но особенного подвига от тебя не требуется. Муленберги мертвы, а их подручные разбежались. Никто не знает, что мы здесь. Дверь заперта снаружи, и некому прийти и выпустить нас на волю. Ещё день-два, и мы умрём от жажды.

Стэн саркастически ухмылялся: