Девушка глубоко вздохнула и пробудилась. Села стремительно на кровати. Спохватилась, натянула одеяло до подбородка. Волосы ее просохли и оказались светлыми и легкими, как пух. Не мешало их только причесать. Патри всплеснула лапками, схватила черепаховый гребень и бросилась к госпоже. Та сначала отодвинулась, но потом позволила служанке сделать свою работу. Тем более что та умудрялась расчесывать спутанные волосы, не раздирая их. Клауди и глазом не успела моргнуть, как полулиса уже все сделала. Фурия поднесла госпоже зеркало. Девушка взглянула в отполированное стекло и не узнала в отощавшей замухрышке, что пялилась на нее из отражения, саму себя. Спасибо, что хоть отмытую до блеска.
– Ты просто кудесница, Патри, – проговорила чистая принцесса, возвращая служанке зеркало. – Только стоило ли так стараться? Может, твоя хозяйка завтра пожелает скормить меня собакам. Думаешь, им будет приятнее грызть меня чистой?
– Она не посмеет отдать тебя собакам, госпожа, – посмотрев по сторонам, почти шепотом проговорила полулиса.
– Это почему же? – усмехнулась Клауди. – Кто же может ей помешать?
– Любой, кто знает ее тайну, – еле слышно пролепетала Патри. – И кто не побоится рискнуть собой.
– Я не побоюсь, – решительно произнесла девушка. – В чем же заключается ее тайна?
Они стояли перед ним – люди, эльфы, гномы, гоблины, тролли, – все одинаково изможденные, с обожженными лицами, заскорузлыми от тяжелой работы руками. Все эти существа однажды стали пленниками Мизарди, кто много лет назад, кто недавно. В глазах их застыла безнадежность, но Клаус верил, что эти парни, мужчины и старики все же не смирились со своей участью, что рабская покорность еще не разъела их сердца, лишив мужества и воли к свободе. Конечно, скромный дровосек не считал себя вождем, способным поднять рабов на бунт, но у него не было выбора. Если все, что он узнал сейчас о колдунье, которая накрыла сетью темного чародейства весь свет, правда, то Клауди нужно выручать немедленно. Да и не ее одну! Ведь для кого-то рабы ковали все эти груды оружия. Не для горстки же великанов-стражников, охранявших замок и башню.
– Для кого вы куете все эти мечи и латы? – спросил юноша.
Рабы угрюмо промолчали, но не удержался все тот же гоблин Тихт.
– Чего молчите, братья?! – проворчал он. – Знаете же, что для ночной армии…
– Что такое ночная армия? – удивленно спросил Клаус.
– Мертвяки, – нехотя отозвался Озрик, рослый парень, который когда-то был фермером, но, как и другие здесь, попался в сети колдовских чар Мизарди.
– Все, кто не был погребен должным образом, – уточнил Блез, ученый книжник из восточного городка на берегу Янтарного моря. – Их души не нашли упокоения и жаждут мести живущим. Мизарди заключила договор с Прόклятыми Силами, чтобы они отдали всех этих мертвецов ей, а взамен она позволит им напиться свежей крови.
– Когда начнется эта война?
– Как только хозяйка принесет в жертву невинную девушку, – сказал все тот же Тихт.
Дровосек понурился.
– Выходит, что вот-вот… – пробормотал он.
– Что ты хочешь этим сказать? – встревожился гоблин.
– Со мною сюда пришла девушка. Из высокородных, может быть, даже одна из фрейлин чистой принцессы королевства, откуда я родом. Уверен, что ее-то ваша хозяйка и назначила на заклание.
– Пророчество о Десяти Девах, – задумчиво проговорил Блез.
– Что еще за пророчество? – спросил Клаус.
– Оно гласит: как только злая ведьма соберет в своей башне девять невинных дев и, присовокупив к ним десятую, прольет их кровь на алтарь Прόклятых Сил, восстанет Тьма и сокрушит Силы Света. И вся земля погрузится в вечный мрак, и более ни одна душа не достигнет Блаженного Брега.
Дровосек вскочил.
– И вы сидите в этой грязной норе и покорно ждете, когда мертвяки начнут резать ваших родных и близких?! – тихо произнес он. – Хуже того, вы куете ножи, которыми нечисть станет пускать вашим матерям, женам, отцам, сестрам и братьям кровь!
Рабы глухо заворчали, не смея смотреть юноше в глаза, а книжник Блез добавил:
– В пророчестве также сказано, что если десятая дева сама принесет себя в жертву, злая колдунья не сможет ее чистой кровью вызвать Силы Тьмы.
– Плевать я хотел на ваше пророчество! – выкрикнул Клаус и добавил уже тише: – Как хотите, а я буду драться. По крайней мере, моя душа останется чиста, даже если ее челн никогда не причалит к Блаженному Брегу.
– Я с тобой! – сказал фермер Озрик.
– И я! И я! И я! – отозвались другие рабы.