– Потому что, когда мы были в библиотеке, один из лимуров шепнул мне, что нельзя пить этот хозяйский эликсир…
– Ну, так я и не собиралась! – легкомысленно отмахнулась Клауди.
– А ты уверена, что тот же Барри не подольет его нам в вино?
– Зачем ему это нужно?
– Не ему, а его хозяину.
– А хозяину зачем?
– Затем… – буркнул дровосек, и вдруг его осенило. – Силы Светлые!.. Кажется, я понял!
– Что именно?!
– Уриэль вовсе не для того варит свое зелье, чтобы оживить мертвых слуг. Вернее сказать, рабов. С его помощью хозяин замка превращает живых людей в лимуров. В полуживых мертвецов!
– С чего это ты взял?! – возмутилась девушка. – Магистр – человек, конечно, со странностями, но он не злодей!
– Думай как хочешь… Только лимур не стал бы меня предупреждать, если бы зелье твоего разлюбезного магистра не было какой-то гадостью.
– Ты забыл о том, что благодаря хозяину этого дома мы не стали жертвами волколаков. Ты же сам мне говорил об этом.
– Я помню, но почему ты думаешь, что у него были только добрые намерения?
– Ну-у, я не знаю… Он так радушно нас принимает…
– Добрый человек, а тем более волшебник, не стал бы держать при себе отлетевшие души.
– Ты странный парень, – задумчиво проговорила Клауди. – Иногда деревенщина деревенщиной, а иногда… Говоришь как образованный.
– Мудрый Бернар обучал меня, – откликнулся Клаус. – А в остальном я простой дровосек. Вы, госпожа, можете оставаться, если пожелаете, а мне некогда здесь прохлаждаться.
– Нет, одна я здесь не останусь! – отрезала его спутница. – От одного взгляда на этих полуистлевших лимуров меня в дрожь бросает.
– Тогда бежим!
– А наша одежда? – спохватилась девушка. – Оружие, снаряжение?.. Я оставила все в спальной.
– А я – в привратницкой! – подхватил дровосек. – Нужно вернуться туда и все забрать!
Он кинулся к двери, в которую они недавно вошли, дернул за ручку, но та не шелохнулась.
– Барри нас запер! – крикнул Клаус и принялся молотить кулаками по филенке. – Открой!
– Не стучи! – осадила его Клауди. – Если бы слуга хотел, чтобы мы свободно прогуливались по замку, то не стал бы нас запирать. Похоже, ты был прав. Здесь творится что-то неладное.
– Надо искать другой выход!
И юноша принялся отдергивать портьеры и отодвигать мебель в поисках скрытого выхода. Внезапно потянуло ветерком с уже знакомым запахом, и лишенный телесности голос прошептал:
– Наклони подсвечник, который стоит на ломберном столике справа от тебя.
Что такое ломберный столик, дровосек не знал, но в комнате не было другого стола, поэтому он с легкостью нашел нужный подсвечник и наклонил его. Часть стены, обитой голубой тканью с золотыми узорами, сдвинулась влево, открывая темный проход. Клаус указал на него своей спутнице, и та, ни о чем не спрашивая, кинулась туда. Юноша метнулся за нею следом, не забыв прихватить другой подсвечник. Едва он исчез в отверстии, как стена вернулась на место. Проход вел только в одном направлении, так что выбора, куда идти, у беглецов не было. Да и куда они, собственно, идут, путники тоже не знали. Оставалось надеяться, что невидимый лимур не собирался заманить их в ловушку. Внезапно повеяло свежим воздухом и блеснул неяркий свет.
Они пробежали несколько десятков шагов и едва не потеряли равновесие, наткнувшись на груду тряпья и еще какой-то поклажи. Серый свет наступающего утра озарил сложенную у выхода из подземелья одежду, оружие, заплечные мешки и прочие пожитки, которые юные путешественники оставили там, где их застало пробуждение. Как сюда попали эти вещи, можно было догадаться. Вероятнее всего, их принесли «не совсем слуги» магистра обеих магий Стерна Осмоса Уриэля. Видимо, не так уж и любили призраки-лимуры своего господина, как он старался уверить своих гостей, а точнее, пленников. Иначе зачем бы они стали помогать тем, кто, скорее всего, должен был пополнить их ряды? Впрочем, юным беглецам некогда было ломать над этим голову.
– Надо переодеться, – сказал дровосек, озираясь.