Стикс нагнулся над столом, понюхал. Действительно, запах был весьма аппетитный.
– Знакомый фермер прислал. Потомок русских эмигрантов. Из Диканьки, кажется. У Гоголя читал «Вечера на хуторе близ Диканьки»? Там писатель о моем дедушке, чертушке, писал. Шутка. Охотно верю, что с Украины выходец. Толк в сале знает, и солить умеет. Солить сало просто, а не все могут. Тут генетика засольщика важна. Да ты садись. Попробуй сальца. Сейчас отрежу. Серж! Ножик принеси! Хотя пошли вниз. Всех угощу.
Хозяйка доверила поварам достать хлеб и горчицу, а сама стала нарезать тонкими ломтиками сало, сопровождая эту процедуру воспоминаниями.
– К этому салу да бородинский бы хлеб, тот старый! Совсем разучились хлеб выпекать даже в России. В старые добрые времена положишь на кусок бородинского хлеба ломтик сала, намажешь его домашней горчичкой, откусишь кусочек… Слюнки-то текут? Одна закавыка – зубы надо иметь острые и сильные, как у вас, молодых. А моими не откусишь и не пережуешь. Одни воспоминания остались. Ну да мне удовольствие посмотреть, как вы будете есть!
Стикс обратил внимание, как зорко следит Кольгрима за всеми, словно хочет всех поймать и уличить в страшном преступлении. «Чего это она так?» И тут в его голове мелькнула страшная догадка. Серж и Мишель уже поднесли бутерброды ко рту, но Стикс выбил ведьмино угощение из их рук.
– Ты чего? – опешил Мишель, а Серж даже захныкал.
– Не ешьте. Это Ахеронт!
– Как Ахеронт?
– Да так! Она его превратила в кабана, отдала на ферму. Там из него сделали сало!
Кольгрима исчезла и сверху позвала:
– Стикс! Ко мне!
Стикс, понимая, что настал самый важный час в его жизни, поднялся к колдунье.
– Программу на стол! – приказала та категорическим тоном. – И готовься, сейчас отправишься к другому хозяину!
– А уговор?
– Не смеши меня! Уговор! Строптивый чересчур!
– Никуда я не пойду!
– Пойдешь, как миленький! – Кольгрима даже затряслась от злости.
Стикс сбежал вниз, схватил на кухне топорик и стал крушить оргтехнику в компьютерном центре. Ведьма, услышав доносившийся грохот, решила, что программист в истерике бьет мебель на кухне, а когда спохватилась, было поздно. Ни компьютеров, ни программы, ни дисков-дубликатов больше не было!
Кольгрима, онемев, смотрела на погром, учиненный ее рабом. В нее стало просачиваться осознание того, что случилась непоправимая катастрофа. А тут еще этот визит в Антарктиду!
– Пошли! – крикнула она, схватив Стикса за рукав. – Пошли к новому хозяину!
Тот вырвал руку.
– Никуда я не пойду! Силой отправишь, я там стану нападать на всех! У меня нет хозяина! Я вепрь!
– Так будь же вепрем! – в сердцах крикнула колдунья и превратила программиста в дикого кабана. Кабан толкнул ее рылом, опрокинув на кровать, скатился со второго этажа на первый и, выбив входную дверь, вышел вон.
– И вы кыш отсюда! – крикнула Кольгрима, выгнав из дома медведя и кролика.
«Ничего, скажу, что никудышный оказался программист!» – подумала она.
Глава 13. Кого же?
Ровно в полночь Кольгрима вошла вместе с другими колдунами и магами Подземелья в круглый зал, как в пасть хищного зверя. Стены состояли из желтых острых зубов сталактитов, свисавших с потолка. Им навстречу вздымались такие же желтые острые клыки сталагмитов. В центре зала, в свете алого прожектора вращался трон. Из трона били два прожектора, освещая и слепя усевшихся вдоль стены членов собрания.
Колдун, не тратя время на вступительные слова, сказал, что спешно собрал всех для того, чтобы произвести перестановки в управлении рядом областей Подземелья.
– По большому счету я доволен всеми колдунами, – сказал О-ты-который-тот!. – Ваши владения процветают. Но два участка в северном полушарии – подземелье Салема на северо-западе и подземелье Кольгримы на северо-востоке – надо слегка подчистить. Салем занимается плодотворно мелкими пакостями, но часто упускает из виду большие. А Кольгрима хоть и берется за очень большие гадости, к сожалению, в последнее время не всегда успешно их делает. Это поправимо. Нами поправимо. Я оставляю их обоих на время у себя. Обменяются опытом, а я пока назначу в их области наместников. Вот, собственно, и всё.
О-ты-который-тот! три раза прокрутился, рассматривая своих подданных, и махнул рукой, чтоб все ушли.